Муртаг - Кристофер Паолини

Это был правильный выбор. Муртаг все еще верил в это. Но это означало, что они потеряли возможность защищать себя в суде общественного мнения. И если Эрагон, или Насуада, или королева эльфов Арья выступили в защиту его или Торна, чтобы объяснить роль, которую они сыграли в убийстве Гальбаторикса и Шруикана, известие об этом еще не дошло до Муртага. Этот факт его не устраивал. Возможно, истине требовалось больше времени, чтобы распространиться среди простых людей. Или, возможно, Эрагон, Насуада и Арья были довольны тем, что мир думал о нем худшее, использовали его как удобного козла отпущения, монстра во тьме, который мог сосредоточить страхи людей и оставить их троих свободными управлять так, как им заблагорассудится.

От этой мысли у него скрутило живот.

В любом случае, для большинства людей Эрагон был величайшим героем, который когда-либо жил, и никто не мог устоять перед ним.

Муртаг тихо фыркнул. Вряд ли. Но с песней или историей уже нельзя было бороться, как только они становились популярными. Так часто правда сводилась к тому, что казалось правильным. По крайней мере, трубадур не потрудился описать предполагаемый триумф Эрагона над Муртагом и Торном. При этих словах Муртаг действительно подумал, что бросил бы свой ботинок.

“ Вот, пожалуйста, мастер Торнак! ” провозгласил Сиглинг, сунув ему под нос тарелку и кружку. “Если тебе понадобится что-нибудь еще, ты выкрикнешь мое имя, и я вернусь очень быстро”.

Прежде чем Муртаг успел поблагодарить его, трактирщик бросился обслуживать другой стол.

Муртаг взял кованую железную вилку, лежавшую на краю тарелки, и начал есть. Жареную баранину и репу с половиной буханки черного ржаного хлеба на гарнир. Скромная еда, но вкуснее всего, что он готовил за последние три месяца. И хотя, как он и просил, эль был едва ли крепче воды, это тоже было в порядке вещей. Ему хотелось, чтобы в Кьюноне он был начеку.

Во время еды он поставил тарелку на колено и откинулся на спинку стула, вытянув ноги, как перед походным костром.

Было странно находиться в окружении стольких других людей. За последний год он привык оставаться наедине с Торном. К шуму ветра и крикам птиц. К охоте за едой и к тому, что на тебя охотятся. Разговаривать со стражами и Сиглингом — и даже с масонами — было все равно что пытаться играть на плохо настроенном инструменте.

Он намазал кусочек ржаного хлеба на бараний сок и отправил в рот.

Дверь гостиницы распахнулась, и в комнату ворвалась молодая девушка. Ее темные волосы были красиво заплетены в пару завитых косичек, платье расшито яркими узорами, и выглядела она так, словно только что плакала.

Муртаг наблюдал, как девушка пересекла большой зал, легкая, как пушинка. Она проскользнула за барную стойку, и Сиглинг что-то сказал ей. Стоя одна рядом с другой, Муртаг заметил семейное сходство. У девушки были рот и подбородок трактирщицы.

Девушка снова появилась из-за стойки, неся тарелку с хлебом, сыром и яблоком. Она подняла тарелку над головой и с отработанным мастерством лавировала между переполненными столами, пока не оказалась перед большим каменным камином. Не спрашивая, она плюхнулась в кресло напротив Муртага.

Он открыл рот и тут же закрыл его.

Девочке было не больше десяти, а может быть, и шести (он никогда не умел определять возраст детей).

Она оторвала кусочек от горбушки хлеба на своей тарелке и принялась жевать с решительной яростью. Муртаг с любопытством наблюдал. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз общался с ребенком, и он неожиданно обнаружил, что очарован. Мы все так начинаем, подумал он. Такая юная, такая чистая. Когда же все пошло не так?

У девушки был такой вид, словно она вот-вот снова расплачется. Она откусила от яблока и издала звук разочарования, когда плодоножка застряла у нее между передними зубами.

— Ты выглядишь расстроенным, — мягко сказал Муртаг.

Девушка нахмурилась. Она вырвала стебель и бросила его в огонь. “ Во всем виновата Хьердис! У нее был такой же сильный северный акцент, как у ее отца.

Муртаг огляделся. Он по-прежнему не видел Сарроса, поэтому решил, что можно немного поговорить. Но осторожно. Слова могут быть такими же коварными, как медвежий капкан.

“ О? Он отложил вилку и повернулся на стуле, чтобы лучше видеть ее. — А кто такая эта Хьердис?

“ Она дочь Джерека. Он главный каменщик графа, — угрюмо ответила девушка.

Муртагу стало интересно, был ли граф по-прежнему лордом Таррантом, или эльфы поставили кого-то другого на его место, когда захватили город. Он познакомился с Террантом при дворе много лет назад: высокий, замкнутый мужчина, который редко произносил больше нескольких слов за раз. Граф казался достаточно порядочным, но у любого, кто долгие годы пользовался благосклонностью Гальбаторикса, сердце было ледяным, а руки в крови.

“ Понятно. Это делает ее важной?

Девушка покачала головой. “Это заставляет ее думать, что она важна”.

— Тогда чем же она тебя расстроила?

“ Все! Девушка яростно откусила от яблока и принялась быстро жевать. Мурта увидел, как она поморщилась, прикусив внутреннюю сторону щеки. Ее глаза наполнились слезами, и она сглотнула.

Муртаг отхлебнул эля. “ Очень интересно. Он стер капельки пены со своих усов. “Ну, тогда, может быть, тебе хочется рассказать эту историю? Возможно, рассказав об этом, ты почувствуешь себя лучше”.

Девушка посмотрела на него с подозрением в бледно-голубых глазах. На мгновение Муртагу показалось, что она собирается встать и уйти. Затем: “Папа не хотел бы, чтобы я тебя беспокоил”.

— У меня есть немного времени. Я просто жду своего коллегу, который, увы, имеет обыкновение опаздывать. Если вы хотите поделиться своей историей горя, то, пожалуйста, считайте меня своим преданным слушателем ”.

Говоря это, Мурта поймал себя на том, что возвращается к языку и фразировкам, которые он использовал бы при дворе. Официальность казалась более безопасной, и, кроме того, его забавляло разговаривать с девушкой так, словно она была знатной леди.

Она сбросила ноги с ножек стула. “ Ну…Я бы хотел рассказать тебе, но не могу, пока мы не станем друзьями.

“ Это так? И как нам стать друзьями?

“ Ты не должен называть мне свое имя! Глупышка!

Муртаг улыбнулся. “ Конечно. Как глупо с моей стороны. В таком случае, меня зовут Торнак. — И он протянул руку.

“Дочь Эсси Сиглинг”.

Ее ладонь и пальцы были