Легион - Анастасия Пименова

Я медленно поворачиваю голову в его сторону, понимая, что он лежит на спине, так же, как и я, руки вдоль тела, лицо расслаблено, единственное — глаза закрыты. Будто спит.

— Если ты сомневалась, Джин, значит, ты пыталась быть честной.

Смотрю на него дольше, чем нужно. На линию челюсти, на то, как едва заметно поднимается и опускается грудь, на эти закрытые глаза, которые всё равно создают ощущение, что он… видит по-своему.

— Честной, — тихо повторяю, пробуя это слово на вкус, понимая, что внутри не возникает привычного сопротивления.

Не хочется спорить, доказывать или отмахиваться.

Я просто лежу, продолжая смотреть в сторону моего странного компаньона, и ощущаю, как мысли постепенно замедляются, теряя свою остроту.

— А ты? Что на счет тебя, Блейк? Был ли у тебя… такой человек, каким Райан был для меня?

Понимаю, что выразилась несколько необычно, но спрашивать что-то из "у тебя была девушка?", "невеста?" не хотелось.

— Нет. Не было.

Выдаю кивок, прикусывая нижнюю губу и пытаясь понять, что именно услышала в его голосе. Ничего. Ни сожаления, ни грусти, ни, наоборот, радости. Ни-че-го.

Один лишь факт, который цепляет сильнее всего. Потому что я не понимаю, как это… прожить жизнь без кого-то, кто становится тебе дорог. Без этих глупых разговоров ни о чём, без случайных прикосновений, нет, я не сказала бы, что завишу от прикосновений, но все равно, даже к каким-то случайным прикосновениям привыкаешь. Именно они становятся впоследствии привычкой. А ещё без банальной дележки пространства с кем-то ещё. Не из необходимости, а потому что хочется.

Может быть, Блейк просто не считает это чем-то важным? Или… у него не было шанса. Последняя мысль приходит сама по себе, которую я так и не успеваю отогнать, а продолжаю развивать.

Потому что, если вспомнить всё, что он рассказал… потеря зрения, «Легион», эксперименты, постоянный контроль, обучение, выживание, где там вообще могло найтись место для чего-то… нормального?

Я отвожу взгляд, снова уставившись в потолок.

— Странно, — тихо произношу, больше для себя, чем для него. — Я даже не представляю, как это. Не потому что это обязательно должно быть у всех, — добавляю чуть позже, чтобы не звучало как упрёк. — Просто… это всегда было частью моей жизни. Люди. Привязанности. Ошибки. Всё это.

Я выдыхаю, проводя пальцами ещё раз по краю одеяла.

— А у тебя… будто всё иначе.

Слова повисают в воздухе, и я почти жду, что он снова отрежет коротким «да» или вообще проигнорирует, как делает иногда, когда считает вопрос лишним. Но внутри уже нет того напряжения, что было раньше, как и нет необходимости вытянуть из него ответ любой ценой.

Я просто… фиксирую это. Разницу между нами, которая заставляет задуматься ещё больше.

Возможно, для него это и есть норма. Жить без лишнего, без привязок и без слабых мест. А на самом деле?

Я не задаю последний вопрос вслух. Потому что не уверена, что хочу услышать ответ. Зато задаю другой:

— Блейк…?

— Что?

— Ты девственник?

Он задерживает дыхание в этот момент. Серьезно. Я буквально чувствую это, точнее, отсутствие всего другого, что было "до". Например, матрас перестает проминаться, становится банально тише. Похоже, он удивился моей прямоте.

Возможно, я перегнула. Правда, уже поздно отступать.

— Эй, — добавляю, чуть смягчая голос. — В этом вообще нет ничего такого, если что.

Поворачиваюсь на бок, подперев голову рукой, глядя в его сторону, хотя понимаю, что для него это ничего не меняет.

— С учётом всего… — неопределённо веду плечом. — Твоего прошлого, Легиона, всей этой истории… это было бы даже логично. Так что можешь не переживать, я не собираюсь тебя осуждать или что-то в этом духе, — хмыкаю едва слышно. — У меня сегодня вообще вечер странных признаний, так что ты в безопасности.

Блейк медленно поворачивает голову в мою сторону. Глаза всё так же закрыты, выражение лица остаётся почти неизменным, но всё-таки что-то меняется. Воздух? Атмосфера? Вероятно, мне просто мерещится.

— Нет, Джин. Я не девственник, — сообщает за секунду до того, как я хочу продолжить свою речь и ещё раз подбодрить.

Я моргаю, на секунду даже теряясь, будто ожидала чего угодно…. ухода от ответа, сарказма, молчания, но не такого прямого и ровного «нет».

— О, — вырывается у меня, а уголок губ чуть дёргается вверх. — Ну вот, — тихо добавляю, а я уже почти начала за тебя переживать.

Голос звучит легче, чем раньше, и в нём появляется что-то… живое.

Я переворачиваюсь обратно на спину, снова уставившись в потолок, но теперь внутри уже нет той тяжести, что была раньше.

Хочу спросить о его первом разе, удивляясь в очередной бесчисленный раз, как мне такое только в голову приходит? Наверное, это будет уже окончательным перебором, поэтому оставляю данную затею и вопрос.

Организм берет свое, то есть пользуется предоставленной возможностью отдыха, да так, что ночью я не просыпаюсь вообще ни разу. Только утром, ощущая расслабленность во всех мышцах тела, из-за чего первые несколько секунд вообще не понимаю, где нахожусь и почему мне… так тепло. Стоп. Тепло?

Да, я засыпала под одеялом, но там были иные ощущения. Не как сейчас.

Медленно хмурюсь, ещё не открывая глаз до конца, и только потом понимаю, что под щекой находится не подушка. Что-то более твердое и живое. Осознание приходит постепенно, будто мозг специально растягивает момент, чтобы я не умерла сразу от стыда.

Похоже, я лежу на Блейке. Не просто рядом, а прямо на нём.

Одна рука закинута поперёк груди мужчины, пальцы сжаты на ткани его футболки, будто я боялась, что он исчезнет посреди ночи. Нога тоже каким-то образом оказалась поверх его бедра, а сама я практически впечаталась в него всем телом, словно решила во сне превратиться в особо навязчивого осьминога.

Вот же срань господня.

Я медленно поднимаю голову, уже заранее готовясь провалиться сквозь землю, и встречаюсь со взглядом… точнее, направлением взгляда. Его глаза открыты, подтверждая мою догадку, что Блейк не спит. И, судя по всему, не спал уже какое-то время.

Несколько секунд просто смотрю на него, пытаясь понять, сколько именно длится этот кошмар и почему он ничего не сделал.

Хотя… что именно он должен был сделать? Оттолкнуть меня? Столкнуть?

Я резко убираю руку, потом ногу, почти отползая на свою сторону кровати.

— Ладно… — выдыхаю, проводя ладонью по лицу. — У меня, видимо, есть