Легион - Анастасия Пименова

Блейк спокойно и коротко указывает на ошибки, поправляя даже в тех местах, где мне кажется, что ориентироваться на один слух невозможно, но мужчина опять же доказывает обратное.

Постепенно становится легче. Тело начинает привыкать к весу винтовки, к отдаче и к самому ощущению оружия в руках. К тому, что теперь я действительно могу убить кого-то на расстоянии.

Когда тренировка заканчивается, руки дрожат от напряжения, а плечо ноет так, будто меня несколько раз ударили чем-то тяжёлым.

— Отлично, — бормочу я, двигая рукой. — Теперь ещё и синяк будет.

— Будет, — подтверждает Блейк.

Синяк — это меньшее из того, чем все могло бы обойтись, так что нестрашно.

Мы возвращаемся обратно к дому, где уже внутри Блейк достает запасную обойму и протягивает её мне со словом:

— Держи.

Я автоматически ловлю её рукой. Тяжелая!

— Запасная. Не трать патроны без необходимости.

— Я похожа на человека, который хочет стрелять просто ради веселья?

Ладно… Может, я бы и постреляла просто так, если бы у меня был безлимитный доступ к оружию и патронам.

— Нет. Поэтому и отдаю.

Понимаю, что стала в последнее время весьма сентиментальной, ведь снова чувствую благодарность и другие похожие чувства.

Блейк тем временем спокойно убирает два пистолета. Один фиксирует за поясом сзади, второй — в кобуре под курткой. Его рюкзак примерно в два раза больше моего. У него там что — запас на месяц, в случае если он решит задержаться в городе или просто не было меньше, и он полупустой?

Я тоже начинаю собираться.

Рюкзак ложится на плечи, приятно оттягивая спину дополнительным весом. Молоток цепляю за пояс, чувствуя знакомую тяжесть. Только теперь к ней добавляется винтовка, ремень которой ложится поперёк груди и плеча.

Мы выходим из дома, и я смотрю на то, как Блейк закрывает дверь на ключ, который после прячет на то же место.

— Думаешь, закрытая дверь остановит того, кто решит попасть внутрь?

Такого не было даже тогда, когда мир был прежним.

— Нет, — звучит от него.

— Тогда для чего?

— Чтобы понять, что кто-то заходил.

Несколько секунд просто смотрю на него, а потом тихо выдыхаю себе под нос:

— Паранойя.

Это уже ничего не изменило бы. Даже если кто-то и зашел бы, после ушел бы… ничего.

— Осторожность.

Да-да, конечно. У него на всё есть своё слово.

Я ещё раз оглядываюсь на маленький дом среди деревьев.

Если честно… выглядит он почти нереально, напоминает случайно забытый кусок прошлого мира. Небольшой, тихий и безопасный. Слишком нормальный для всего, что происходит вокруг. Именно поэтому внутри неприятно колышется мысль, что, возможно, я больше никогда его не увижу.

Странно привязываться к месту, в котором провела меньше суток.

Блейк первым начинает двигаться вперёд, и я быстро догоняю его, поправляя ремень винтовки на плече.

Лес встречает нас влажным холодом и запахом сырой земли.

Утренний воздух ощущается тяжелее, чем вчера, будто надвигается дождь, хотя небо сквозь кроны деревьев пока ещё остаётся светлым.

Некоторое время мы идём молча. Только хруст веток под ногами, редкие птицы где-то высоко и звук собственного дыхания.

Я машинально продолжаю прислушиваться к каждому шороху, ожидая крики безумных или хотя бы отдалённое эхо человеческих голосов, но ничего нет.

Шаги Блейка уверенные, он не замедляется и почти не ошибается с направлением. Наверное… не могу этого знать наверняка.

Иногда он слегка поворачивает голову. Иногда касается пальцами деревьев или проводит рукой по влажной коре, словно отмечая что-то для себя. А иногда просто останавливается на секунду, прислушиваясь. Затем вновь идёт дальше.

Меня до сих пор поражает, насколько иначе он существует в этом мире. Не борется с ним и пытается подстроить всё под себя, а будто… научился жить внутри него.

Тропы как таковой почти нет.

Мы двигаемся между деревьями, иногда обходя густые заросли, иногда спускаясь ниже по склону, где земля становится мягче и ботинки начинают слегка вязнуть в грязи.

Плечо после стрельбы неприятно ноет под ремнём винтовки. Колени тоже периодически напоминают о тоннелях. Но, несмотря на это, идти всё равно легче, чем раньше.

Может, из-за сна, еды или по той банальной причине, что рядом с Блейком я почему-то начинаю чувствовать себя… менее потерянной. Правда, это вообще не имеет смысла.

В какой-то момент лес начинает редеть. Между деревьями появляются остатки старой дороги, почти полностью заросшей травой и мхом. Треснувший асфальт местами уходит под землю. Похоже, данная дорога заброшена уже давно, ещё до начала всего кошмара.

На обочине лежит перевёрнутая машина… без трупов или следов крови. Похоже, тем, кто находился внутри, удалось выбраться. Но далеко ли они ушли?

— Далеко ещё? — спрашиваю спустя время, нарушая тишину.

— Пару часов.

Я поправляю рюкзак на плечах и ускоряю шаг, стараясь не отставать.

— Прицелься на вдохе, а на выдохе стреляй.

— Легко сказать, — произношу, упираясь коленом в сырую землю и смотрю через прицел на безумного мужчину, который никак не сообразит, как ему обойти пять, плотно растущих между собой, деревьев. Бедный тычется в стволы уже последние несколько минут с тех пор, как Блейк услышал его и сказал, что вот она моя идеальная цель, чтобы потренироваться.

— Сложно вот так просто взять и выстрелить, — тихо говорю, не отрывая взгляда от прицела. — Особенно когда смотришь на него и понимаешь, что не так давно он был обычным человеком. Может, у него тоже был дом. Кто-то, кто его ждал.

Позади становится чуть тише.

Блейк молчит несколько секунд, а потом спокойно произносит:

— Ты не знаешь, каким человеком он был.

— И?

— И лучше не думать об этом сейчас.

Да, понимаю, что Блейк в этом плане прав, ведь, обдумывая подобные мысли, можно застыть. Это не какое-то спонтанное убийство или убийство ради защиты в критический момент, нет, это осознание и понимание в моменте. Да и застывать в этом мире, похоже, худшая возможная идея.

— Безумные убьют тебя раньше, чем чувство вины, — добавляет Блейк. — А жалость не остановит их.

И снова — да, он прав.

Я уже убивала безумных, правда вблизи или в том взрыве, но, как я и заметила ранее, там всё происходило иначе. Быстро, на адреналине и без времени на размышления. Тогда это было: либо я, либо они.

Я сильнее сжимаю винтовку, стараясь сосредоточиться на дыхании, как учил Блейк.

Вдох.

Прицел.

Выдох.

Палец медленно нажимает на спуск, отчего выстрел тут же разрывает ближайшее окружающее пространство. Блейк сказал, что кроме этого тут более никого нет, но все равно звук