Последняя из рода Белых драконов. Том 2 - Кристина Р.

— Она убила Кейрона.

— Того, кто искал Эсфи?

Воин сжал челюсть. Он не хотел быть тем, кто раскроет эту правду. Но по-другому не мог с ней поступить.

— Кейрон был её отцом. Хотел получить престол как король-регент, — Лиэль вздрогнула, отклоняясь от мужа. — Этель победила его на Погосте.

— Она знала, что он отец Эсфи?..

— Она и поняла это.

— Вы сказали ей, что я…

— Нет.

— Ты не сказал… — едва слышный горький выдох. То ли обвинение, то ли разочарование.

— Подобные решения принимаю не я, Лиэль. Это решение короля.

— Я твоя жена. Пусть и названная…

Гвирен смотрел на неё со странной смесью чувств. Она впервые это сказала, но звучало это всё тем же упрёком.

— Это не имеет значения. Королевство превыше личного. Ты должна понимать.

Лиэль не выдержала, качая головой. Горячая дорожка по щеке — в разрез со всеми протоколами.

— Она же думает, что совсем одна…

Гвирен прикрыл глаза, глотая горечь, разливавшуюся в гортани. Лиэль смотрела на мужа, не зная, что чувствовать. Она была рада тому, что Этель жива. Но её сердце разрывалось на мелкие кусочки от осознания, что сейчас творится внутри её сестры. Она знала — она одна во всём мире знала, что белые доспехи скрывают одно из самых ранимых в мире существ, каким бы сильным оно ни научилось быть.

Лиэль не стала ничего говорить, направившись к двери.

— Что ты здесь делала?

Девушка замерла посреди комнаты.

— Хотела найти что-то про Этель. Вы перестали заходить с новостями. Я… волновалась.

— Мне казалось, моё присутствие тебя раздражает.

— Отсутствие новостей убивает, Ваше королевское Высочество. Если бы вы находили хотя бы пять минут, отвлекаясь от своих любовниц, — она не видела, но чувствовала его взгляд, прожигающий щёку, — я была бы вам признательна.

Мужчина кивнул, обращая взгляд в окно. Его предплечья покрылись змейками вен. Она понимала, что он устал, но в жизни этого не покажет. Этель была такой же. И всё же, когда она взялась за ручку двери, не могла не спросить:

— Узнали что-то о сестре?

Короткое, безжизненное:

— Нет.

Лиэль замерла. Она была странным существом: когда видела боль, не могла оставаться вдалеке. Возможно, то, что случилось с Этель, изменило и её. Но как помочь незнакомому ей мужчине, который физически не способен принять помощь? Она закусила губы.

Гвирен подошёл к столу, поднимая салфетку.

— Это единственное, что у меня есть.

Лиэль очень осторожно, чтобы не спугнуть, сделала несколько шагов к нему.

— Что это?

— Послание Дарзана, — мужские плечи опустились. — Мы нашли место, где её держали. Я рассказывал уже…

Лиэль хорошо помнила тот вечер, когда он прилетел ни с чем, но не оставил её без ужина. Второй раз в жизни она видела пустоту. Сосуд — не дракон. Тень живого.

Гвирен так и не рассказал, что нашёл там. Но если это привело в ужас сильного, бесстрашного воина… Наверное, Лиэль и правда не стоило этого знать. Это был первый вечер, когда она сама попросила принести ей что-то. Тонкие пальцы неожиданно умело и быстро перемалывали листья и коренья в небольшой ступке. Она заставила его выпить отвар, прежде чем отпустила.

И на следующий вечер тоже. Потому что такая природа у драконов — защищать, несмотря ни на что. Она не умела пользоваться мечом, у неё не было доспехов, зато была сестра, которая вечно получала травмы. Лиэль пришлось стать лекарем, не потому что у них не было алхимиков — в Вердене лучшие из них, но бессмертие даёт преимущество — знания накапливаются и не умирают. А опыт в таких делах — важнее книжек.

— Это было там, — зажатая между пальцев салфетка дрогнула.

— Подсказка?

— Издевательство, — едва различимый выдох. — Не подсказка.

Лиэль не знала, что сказать. Стих и правда походил на бред тёмного больного воображения. Гвирен откинул салфетку. Она вздрогнула и, развернувшись, пошла к двери.

Какая ей разница, что он разбит? Он виновник смерти её семьи.

Ноги сами привели её в альков. Толчок — и она оказалась в темноте. Тяжёлое дыхание и липкий страх, покрывший шею потом. Пологий спуск. Дрожащие пальцы держались за стену. Каждый шаг внушал не уверенность, а страх. Она сошла с ума, если и правда на это решилась.

Но она так устала не существовать!

Горячая слеза текла по подбородку, провожая предыдущую. Когда спуск кончился, Лиэль прислонилась лбом к прохладному, шершавому камню. Сердце билось в горле, мешая дышать.

Девушка замерла, осматриваясь, но, кроме кромешной, непроглядной тьмы, вокруг ничего не было. И стена закончилась. Она в огромном каменном мешке.

Тело била дрожь, ногти соскальзывали с влажных ладоней. Она помнила, как это делала Этель. Ничего сложного: зацепить и оторвать. Но это же, должно быть, очень больно. А она не умела причинять боль: ни другим, ни себе. Никак не унимающиеся пальцы, дыхание короткое через рот. Наконец, кожа надорвалась, Лиэль зашипела, втягивая воздух сквозь зубы.

Она и так ничего не видела, но зажмурилась, отворачиваясь, прежде чем решилась. Отчаянно дёрнув клочок кожи, не сдержала вскрика, затыкая саму себя здоровой ладонью. Слёзы уже не стеснялись, выбегая из глаз одна за другой. Она беззвучно кричала в руку.

Огонь пробуждался неохотно. Светло-жёлтый, сливаясь с белым, рождал ослепительно яркое жемчужное пламя. Язычков едва хватало на пару шагов вперёд такими маленькими они были. Но Лиэль не отступала, упрямо передвигая ноги. Ей казалось, сердце било так оглушительно громко, что отдавалось эхом по катакомбам.

Она спускалась всё ниже и ниже. Пульс нагнетался. Ладонь не заживала, освещая дорогу. Ей было страшно, а вокруг не было никого — значит, и нужды скрывать эмоции тоже не было. Шаги становились короче и быстрее. Коридор оборвался неожиданно.

В центре огромной комнаты горел костёр. Невысокий, широкий. Но его света хватало, чтобы увидеть, что потолка словно и вовсе нет — так высоки были своды.