Последняя из рода Белых драконов. Том I - Кристина Р.
Драконы совершенны во всём, кроме момента превращения в человека. Особые неудобства это доставляет, когда надо с полёта вступить в бой. С годами мы учимся задерживать на коже чешую на несколько минут, чтобы успеть облачиться в одежду, пока она медленно исчезает под кожей.
Зачерпнув в ладонь снег, я истерично начала оттирать сажу с белоснежных пластин, старательно не думая о судьбе тех, кто остался в лагере.
— Меч. Мне нужен мой меч. Дня три в пути, и я буду дома…
Я прикусила губу. Лицо генерала, простившегося со мной в нарушении всех протоколов, встало перед глазами. И этот смешной раболепный мальчик, мечтавший утром рассказать историю своих подвигов.
Растирая то ли воду, то ли лёд по бедру, я не выдержала, упав на колени. Хочется сказать от недостатка сил, но нет. Посмотрев в небо, то ли зарычала сквозь плотно сжатые зубы, то ли зашипела, старательно перекрикивая голос вины в собственной голове. Они в меня верили. Глубокий вдох, заталкивая свои эмоции внутрь. Сначала узнать, что случилось, а головой побиться о стену потом успею. Тем более ни одной стены рядом.
Сжатые кулаки упёрлись в колени, я опустила голову, стискивая челюсть.
— Ну раз села уже — копай давай, — выдавила я спустя минуту глубоких шумных вдохов и выдохов.
Зря я на служанку роптала — меч был там же, где доспех. Молодец… Проклятье, как же её звали?
Я остервенело оттолкнулась рукой от твёрдой промёрзшей земли, заставляя себя встать. Нестерпимо хотелось распластать крылья по небу, но я понятия не имела, насколько это безопасно. Я считаю нашу чешую верхом эстетического совершенства среди всех окрасов драконов, но она слишком приметная.
Можно было бы поймать какого-нибудь острозубого скакуна и к вечеру спешиться у собственной конюшни, но девушка верхом на такой твари привлечёт ещё больше внимания, чем белый дракон в небе. Придётся рассчитывать только на ноги.
Белые крупные хлопья медленно закружили перед глазами. Я подняла голову, позволяя снежинкам ложиться на лицо, и сделала первый шаг по направлению к королевскому замку.
Через несколько часов я почувствовала, как учащается дыхание. Выносливое тело то ли отвыкло от своих функций, то ли и правда стоило ещё подо льдом полежать пару недель. Солнце, скрытое белоснежными рваными облаками, не успело приблизиться к горизонту, когда я вышла к первой на моём пути деревне. Дома небольшими чёрными точками хаотично рассыпались в белоснежных полях.
Подходить в доспехах на всеобщее обозрение я не рискнула. Вытоптав себе норку, свернулась клубочком и улеглась на холодном покрове. Глаза закрылись сами собой, лёгкие жгло, но не от моего огня, сказались холодный воздух и частое дыхание. Совсем в барышню превратилась.
Свист ветра и хлёсткие, бьющие в лицо мелкие кусочки льда. Я прикрыла ладонью глаза, защищаясь, и быстро поднялась, сбрасывая остатки сна. Вокруг царствовала ночь, света в окнах домов уже не было. Я быстро побежала к деревне, не беспокоясь о скрытности — белый доспех в такую метель не разглядеть. Зря я шлем не надевала — сейчас очень бы пригодился — погода ужасная.
Подходя к первым заборам, я поняла: что-то не так. Это было скорее внутреннее чувство, а не наблюдение. Я вошла на заметённую улицу, где не было видно колеи, и остановилась. Дома выглядели одинаково: огромные сугробы на крышах, дворах, и ни малейшего дымка ни в одной трубе. Около сорока срубов, и все как один выглядели мёртвыми.
Я расправила плечи, обнажая меч, и обратилась в слух, в предчувствии опасности, став опять той, кого из меня так старательно растили. Боль не имела значения, слабость не имела значения, метель?.. Да хоть в жерло вулкана бросайте.
Размеренные удары сердца. Хруст снега под стопами, утопающий в свисте ветра. Твердая рука на рукояти. Шаг за шагом, медленно, чуть согнув колени, готовая к нападению. Я мягко опустила правую ногу, перенося вес, разворот — острие стали скользнуло по хитину. Быстрый прыжок, и тонкие лапы отбросили от меня тварь, не давая выпаду достичь цели.
Мы стояли друг напротив друга, обе думая об одном — как убить. Прекрасное женское тело, обрамлённое шестью тонкими лапами, расходящимися от бёдер. Ладони сложенные так, что запястья смотрели ровно на меня, готовые выпустить липкую парализующую нить. Слава Виверну, я в доспехах. Арахне оставались только кисти рук и голова.
Белая мутная паутина выстрелила в очередной порыв метели, надеясь на то, что я ослеплена. Уклоняясь, я сделала кувырок влево, приближаясь, но не подходя слишком близко. Её тонкие лапы согнулись — она раздумывала, кинуться на меня или отступать. Ярко-красные глаза алчно впились в меня, не упуская ни на секунду. Голова, обрамлённая тонкими острыми наростами, склонялась то к одному, то к другому плечу, словно в каком-то танце.
— Кушать хочешь или так и будем стоять?
Мне показалось, она улыбнулась, но с места не сдвинулась, нетерпеливо перебирая лапами. Арахны очень редко вылезали в наш мир, предпочитая свои подземелья. К ним очень сложно подобраться. Но есть и у них и слабые места.
Они не заставили себя ждать. Поворот кольца, шип, впившийся в запястье, пуская кровь и зажигая мой меч. Рубящий удар вверх и влево, шипя в фиолетовом пламени, её ребёнок пал, покрывая снег копотью. Закрыв лицо наручем, я отбила ещё двоих. Паутина повисла на доспехе, не задев кожи.
Арахна противно засвистела, кидаясь на защиту потомства. Выставив вперёд тонкие передние лапы, не позволила сходу приблизиться. Тоже мне проблема — один удар, подставив парализующим нитям закованное в сталь плечо, и две хитиновые палки упали на снег, заставив арахну наклониться, насаживаясь на мой меч.
Она противно завизжала, выставляя вперёд мелкие острые клыки. Послушному пламени понадобилось всего несколько секунд, чтобы охватить её