Муртаг - Кристофер Паолини

Он аккуратно спрятал бриллиант обратно в подол плаща. Этому вопросу следовало уделить больше внимания, когда у него будет время.

Он расправил плечи. Теперь самая опасная часть…

Он толкнул дверь.

Он не двигался.

Он потянул, но still…it дверь оставалась упрямо закрытой.

Рассерженный Муртаг сказал: “Ладрин”. Откройся, и он вложил всю силу своей воли в загадочное слово.

С тревожным скрипомдверь открылась внутрь на скрытых петлях. Муртаг немного подождал, не сработала ли ловушка, но ничего не произошло, поэтому он снова взял свечу и переступил порог.

* * *

Другой источник света зажегся от куска кварца, вделанного в потолок третьей комнаты. В спокойном, непоколебимом свете Муртаг увидел подземный сад. Справа и слева от узкой тропинки тянулись приподнятые земляные грядки, окаймленные кирпичом, и на этих грядках росли деревья, цветы, виноградные лозы, кустарники и всевозможные мелкие древесные травы. Воздух был теплым и наполненным пьянящим ароматом, и к тому же влажным, как будто на землю опустилась пелена тумана. В листве раздавалось низкое гудение пчел.

Некоторые растения Муртаг узнал: целебные, ядовитые, вызывающие видения и крепкий сон. Но многие были ему неизвестны. Там была лилия, листья и стебель которой казались сделанными из живого золота, а лепестки — из беловатого металла. Поникшее дерево с ягодами, сверкающими, как бериллы. Грибы с фиолетовыми шляпками и ярко-синими жабрами.

И он увидел растение, не похожее ни на одно из тех, что он встречал раньше. У него был единственный стебель, увенчанный мясистой чашечкой в форме кувшина высотой примерно в две ладони. А из чашки торчали маленькие оранжевые щупальца, которые мягко покачивались в воздухе.

Пока он смотрел, мимо кувшинного растения проскочила лягушка. Два быстрых, как змеи, щупальца протянулись вперед, схватили лягушку, втащили ее в горловину чашки и держали там.

Лягушка издала самый тихий, самый жалобный визг, который Муртаг когда-либо слышал. Затем она больше не издавала звуков.

Его лицо напряглось, и он схватился за рукоять боевого меча, наполовину намереваясь разрубить растение со щупальцами надвое.

Через мгновение он передумал. Но продолжал спускаться по тропинке, держа руку на мече. Что это за колдовство?

Он был так сосредоточен на странных зрелищах, что забыл смотреть, куда идет, и зацепился лодыжкой за выступающий угол кирпича. Он сделал шаг вперед. Придя в себя, он увидел хрустальную шкатулку, стоявшую между двумя кустами, почти скрытую густой листвой. А в шкатулке покоился иссиня-черный овал шириной в полфута и высотой в полфута. Яйцо. Зловещего вида яйцо.

Он растерянно уставился на нее. Что за существо вылупляется из такой штуки? Не дракон, это казалось очевидным, и не любое другое существо, с которым он был знаком. Впервые за все время своих путешествий он пожалел, что с ним не было Эрагона или Арьи. Каким бы ни было назначение комнат под Гил'Эадом, они были построены и обставлены с серьезными намерениями, и у него возникло смутное предчувствие, что тот, кто ими пользовался, был чрезвычайно опасен.

Его взгляд обратился к двери в дальнем конце сада — последней двери, которую нужно было открыть, по крайней мере, он на это надеялся.

Тихими шагами он направился к ней.

Дверь была сделана не из дерева, не из кости, а из серого гранита, твердого и непреклонного, как клятва мести. Поверхность имела сухой текстурированный вид, и по ней бежали прожилки потускневшей меди. С левой стороны была установлена ручка, также сделанная из гранита.

Муртаг настороженно стоял перед дверью. Он пошарил разумом и не почувствовал… ничего. Ни драгоценных камней, ни накопленной энергии, ни скрытого сознания, наблюдающего за ним, просто холодный мертвый камень, отяжелевший от тяжести веков.

Он протолкнул свои мысли за дверь, в комнату за ней. Даже там он не нашел ничего, кроме пустой пустоты.

Беспокойство и гнев ожесточили его разум. Говорила ли Карабель ему правду о Силне? Внезапно у него возникли сомнения. Что, если все это было уловкой, чтобы обманом заманить меня сюда? Но по какой причине? Собирать информацию от имени Карабель? Противостоять заклинателю, используя камеры? Карабел работала по указке Релгина?

Однако Муртаг не хотел отказываться от идеи с Силной. Он должен был точно знать, заключена ли она под казармами.

Он взялся за ручку.

Сад остался таким же, как и прежде, на заднем плане жужжали пчелы.

Он потянул.

Дверь распахнулась в полной тишине.

* * *

Комната за садом представляла собой камеру из голого камня. Стены были из грубо обработанного гранита, без окон, с единственной железной скобой, висевшей рядом с дверью. На кронштейне лежал огарок свечи.

Маленькое небесно-голубое одеяло лежало скомканным на полу. И это было все.

От этого зрелища у Муртага защемило сердце. На мгновение ему показалось, что он вернулся в Урубаен, в подземелья под цитаделью — он и Торн оба — слушая крики других заключенных, в то время как непреодолимая тяжесть разума короля давила на него. Стены, казалось, сомкнулись вокруг него, и у него внезапно возникло ощущение, что он находится глубоко под землей, одинокий и изолированный, запертый в безвоздушной темноте.

Он поднял одеяло. Оно было чуть больше платка и пахло… пахло страхом. Силну или какого-то другого ребенка держали там в плену. Это казалось несомненным.

Слезы навернулись ему на глаза, но они не потекли.

Он моргнул и внимательнее осмотрел заднюю стену. Было ли что-то на…Да. Едва заметная линия, проведенная белым мелом. Он проследил за ней глазами и обнаружил, что линия очерчивает дугу от пола до высоты головы.

Арка или дверной проем. Идея дверного проема. Стремление к свободе.

Он дотронулся до задней стены. Она была твердой, без малейшего намека на движение, и когда он постучал по камню, тот показался твердым.

У него перехватило дыхание, и на него обрушилось гнетущее горе. Затем ужасная ярость начала нарастать поверх горя, и его руки сжались в кулаки, он стиснул зубы и стиснул челюсть.

Они заплатят. Они все заплатят за то, что сделали с детенышем кота-оборотня, и он научит их бояться его, как они боялись его отца.

— Будь ты проклят, — пробормотал он и развернулся, чтобы уйти.

Из дальнего угла камеры к нему метнулось пятно пятнистого меха. Тяжесть обрушилась ему на шею и плечи, шипение и вой эхом отдались в