Последняя из рода Белых драконов. Том 2 - Кристина Р.

— Я и не думаю, что ты проиграешь, — спокойно ответила Лиэль, посмотрев на Этель с улыбкой. — В нас течёт кровь Виверна. А Виверн не проиграл ни одной битвы. И твою он тоже не проиграет. Ты убьёшь Эймунда.

Этель усмехнулась, старательно отводя заблестевшие глаза. Ладонь королевы нашла в полутьме гостиной ладонь Лиэль, мягко сжимая холодные пальцы.

— В нём тоже кровь Виверна, Лиэль.

— Это уже не имеет значения. Он предал её. Виверн защищает и карает тех, кто нарушает законы чести. Потому он на твоей стороне, он не даст твоему мечу упасть навсегда. Я верю.

Этель молчала. Наивность сестры никогда не была ей присуща, даже в детстве она не верила в эти версии для девочек. Но здесь, в полутьме гостиной с потухшим камином, под сенью рассветного неба, на котором едва проступали прозрачные луны, королева вдруг почувствовала, как от сердца во все стороны сразу расходится сила, питая уставшее тело, лишая воина сомнений.

Никогда прежде она не испытывала подобного. Да и мало кому довелось. Словно к человеческому телу приделали крылья, выталкивая ввысь. Редчайшее явление: вместо надежды рождалась вера. Вера в себя, в свою силу и в свой меч. Она зубами будет вгрызаться в эту победу, но вырвет её из прогнившей плоти того, кто предал свою суть. Потому что правда за ней, а значит, и Виверн рядом.

А Виверн не проигрывает.

На берегах другого моря, за цепью горных вершин, по ту сторону континента, Эймунд предавался плотским утехам, и он никак не мог знать, что он уже мёртв. Пусть он ещё дышит, пусть его сердце гонит презренную кровь, но в эту секунду родилась его смерть, выкованная в жерновах вернувшейся ярости Белого дракона, не надеющегося — знающего, что он победит.

В дверь постучали ближе к обеду. Гвирен зашёл лишь после разрешения Лиэль. Этель уже стояла у окна. Белая чешуя доспехов скрывалась под синим покровом. Ей надоело носить знаки покровительства чужих домов, но явиться на первую встречу с Кортезией в женской одежде и без оружия она бы не рискнула. Меч плотно прилегал к ноге, напоминая о себе при каждом движении.

Проходя мимо наследника Крайена, Лиэль, облачённая в закрытое чёрное платье, не смогла сдержать дрожь в голосе.

— Доброе утро.

Гвирен нахмурился. У него внутри с самого пробуждения было неспокойно. Застёгивая доспехи, он пытался понять причины своего состояния. Вот она — долгожданная свобода. С него снимали бремя правления чужим королевством, вновь наполняли жизнь жизнью. Так отчего в груди такая тяжесть?

Пробормотав вслед вышедшей Лиэль: «Доброе утро», Гвирен встретился взглядом с Этель.

— Ну, веди, — королева улыбнулась уголком губ. И это не нравилось ему ещё больше.

Все мышцы наследника Крайена были напряжены, рука то и дело устремлялась к рукояти, когда он вёл их вдоль пустых коридоров и галерей. Два Белых дракона следовали почти бесшумно, каждая думая о своём. Лиэль страшилась реакции Гвирена, Этель же старательно дышала, боясь сорваться при виде того, кто её убил. Тяжёлая, обитая скобами дверь со скрежетом подалась, открывая им путь в логово врага.

Королева Вердена сделала шаг и замерла. Голубые холодные глаза смотрели на книжные полки, пока пальцы развязывали узел пояса. Струящийся атлас упал к ногам. Ладонь Этель легла на эфес. Поворот. Взгляды встретились.

Висков дракона едва коснулась седина. Голубые радужки почти скрыли сузившиеся в точки зрачки. Доспехи заметно светлее, чем у сына. Кортезия стоял, уперевшись кулаками в крепкий дубовый стол. По кругу комнаты вытянулись полки со свитками, книг почти не было.

Этель слышала, как закрылась дверь, как лёгкая поступь Лиэль остановилась за её спиной, твёрдый шаг Гвирена, выхваченного боковым зрением по пути к отцу, становясь в двух шагах от Аракса, позади короля.

Движение остановилось. Казалось, даже воздух замер.

— Спасибо за Вирру.

— Это было не ради тебя.

Перед Этель образовался тоннель, отрезая остальную комнату мутной пеленой. Во всём мире существовали только двое: ни она, ни Кортезия больше не замечали никого вокруг. Сильные сердца ровными толчками гнали кровь.

— И всё же.

— Мне нужны не слова, Кортезия.

— Расторжение…

— И не оно. Это твоя обязанность, не благодарность.

Скулы короля напряглись, а в теле королевы уже и напрягаться было нечему — все мышцы сплошная натянутая тетива, готовая спустить стрелу в любой момент.

— Герон будет собирать Погост. Тебя не пригласят. Но ты там будешь.

Бровь короля приподнялась.

— Хочешь бросить вызов Эймунду?

— Хочу.

Кортезия обвёл взглядом хрупкую женщину, закованную в драконий доспех из белоснежной чешуи. Рука Этель всё ещё сжимала эфес, костяшки побелели.

— Я буду на архипелаге, Этель. В день, когда буду тебе нужен.

Никто не заметил, какой глубокий выдох сделала королева. Никто не услышал, как сердце вернулось на место, покинув живот, куда провалилось минутой ранее. Она лишь ненадолго прикрыла глаза, празднуя свою победу.

— Соглашение готово, — Кортезия протянул руку к краю стола, переводя взгляд на документ и руша невидимый барьер, отделявший их от присутствующих.

Этель подошла ближе. Лиэль застыла на месте, сжимая собственные пальцы, лежащие внизу живота. Вот уж чей пульс непрерывно барабанил в висках. Она не хотела показывать свой страх никому. Она пообещала себе быть сильной. В конце концов, какая разница, где ждать этого Погоста? В Вердене, опасаясь каждую минуту, или под крылом Гвирена, где Герону её не достать.

Лиэль коротко посмотрела на наследника Крайена. На висках дракона стучали жилки. Он не отрывал взгляда от соглашения. Короткое движение кадыка, когда его отец взял небольшой пузырёк с жаростойким составом. Скоро для него всё закончится. Она уйдёт. И, скорее всего, он больше никогда её не увидит.

Он не любил её. Просто привык к присутствию этой женщины в своей жизни и не мог представить, как забыть эти глаза.

Две бледно-жёлтые капли упали на бежевый лист, впитываясь в волоски бумаги. Небольшой кинжал пронзил подушечку пальца Кортезии. Капля, успевшая мелькнуть красно-жёлтой искрой, упала на соглашение. Король протянул лезвие Этель. Приняв резную рукоять, она покрутила оружие в руке, рассматривая. Вся её