Последняя из рода Белых драконов. Том I - Кристина Р.

— Как у вас всё сложно. А с виду просто способ поменять девушек между постелями.

— Два в одном — удобно, — усмехнулся Арвокс, поднимаясь и пошёл к выходу. Я не сдержалась и привычно усмехнулась:

— Какие же вы всё-таки отвратительные. Драконы.

Я говорила это тысячи раз, он соглашался, а сейчас… Его рука остановилась на ручке, так и не толкнув дверь. Арвокс опустил голову и тихо спросил:

— Кто такой Эрд?

Я задумалась, но так и не нашла в своей памяти никого с таким именем.

— Понятия не имею.

— Да? А вот он уже который день ищет наведавшуюся к нему в кузницу белокурую девушку. Не в курсе, о ком речь?

Арвокс повернулся, встречая мой смешок злым взглядом. Его губы искривились, а я не понимала реакции на своё обычное поведение.

— Не смотри так. Тут без шансов было, я не спрашивала, как его зовут.

Он опустил голову и приглушённо засмеялся, а я напряглась. Никогда не видела Арвокса в такой ярости вне поля боя.

— Не спрашивала, значит, — он смотрел на меня, как на какую-то тварь из бездны, с брезгливостью и отвращением. Я не понимала, но чувствовала, как внутри рождается злость — ослепляющая, всепоглощающая. Он мой друг, единственный между прочим, как он может так смотреть?!

— Да мы вообще не разговаривали. Я не за тем к нему приходила.

Он кивнул, поджав губы.

— Знаешь, Малира ночует у меня почти год. Не каждую ночь, конечно, но… До этого два года была Ринель. До того несколько лет Хейрум. Был ли я им верен? Нет. Так такого уговора и не было, и не могло быть. Но каждую из них я знал и помогал с некоторыми проблемами. И они знали, на что идут и с кем связываются.

Думаешь, надзирательницы там не по своей воле, а по прихоти чьей-то? Думаешь, хоть кто-то из драконов будет настаивать на исполнении желания, если девушка будет против? Ты правда так думаешь? Про меня?

— Я не говорила о тебе…

Но Арвокс не стал слушать.

— Мы берём то, что предлагают. Да, выбираем. Но никогда против воли и желаний. Или они из нужды это делают? Я бы мог поверить в эту версию в случае служанок, и то всегда есть выбор пойти работать подальше от комнат господ, но проще-то так. А надзирательницы… Их не нужда сюда гонит.

Ты правда думаешь, что они нужны следить за девушками? Потому что что? Потому что драконы такие дикие, что не будь рядом надзирательницы, кинутся на беззащитную невинную? Да у них у всех сёстры, в таком же положении, в чужих королевствах, в чужих домах — никто в жизни не прикоснётся к девушке на выданье, даже если она будет не слишком против.

Но тебе такую истину сложно принять, да? Лучше считать нас чудовищами. Я понимаю, знаю, Этель. Так тебе действительно проще пережить всё, что случилось с тобой и твоей семьёй. Это не тебе так не повезло, не тебя Виверн испытывает, как никого и никогда. Это мир такой — прогнивший, где каждый только и мечтает испачкать чистое и непорочное. А значит, всем тяжело, как тебе.

Но правда в том, моя милая Этель, что мир не такой. И мы не такие. И я устал подыгрывать тебе в твоём желании видеть всё так. Ты давно не ребёнок, ты говоришь, что оставила всё в прошлом, убила прежнюю версию себя в катакомбах. Только если бы это было на самом деле так — ты бы видела всё, как есть. Наш мир не идеален, в нём есть твари, которых я сам хочу придушить, но… ты не видишь ничего больше, вот в чём проблема.

Зная наше положение, зная о требованиях Герона, ни один дом, куда пришёл запрос, не отказался принять наших девушек, предоставляя им убежище. Значит ли это, что через двадцать лет мы не столкнёмся с кем-то из них в новой войне? Нет. Амбиции, вспыльчивость, политика. Но посмотри на Эсванторн — три тысячи лет без войн. Менден почти столько же. Значит, можно по-другому?

Кто-то прилетел и спас тебя на границе с Крайеном, пусть и не для тебя, но для прекращения войн Герона, для спасения других от нашей участи.

Даже твой дикий нрав не стал поводом для наказания здесь, в королевском дворе Эсванторна. Или две ночи, проведённые на диване Аракса? Он не сдержался? Накинулся? Отбиваться, может, пришлось?

Да, мы вспыльчивей людей. Да, нам нравится разрешать себе всё. Да, мы жестоки. Мы можем убивать. Нас веселит азарт боя, разгоняя кровь. Но мы не монстры.

А ты? Ты даже имён их не спрашиваешь. А знаешь, почему? Тебе мало той грязи, через которую ты смотришь на мир. Ты сама начинаешь разрушать, пачкать, осквернять, делая его таким, как видишь. Да, ты защищаешь. Да, ты воин, воле и силе которого я преклоняюсь. Но твоя честь остаётся только для боя. Остальную часть своей жизни ты сама же и губишь. Дорушаешь неразрушенное. Вместо того, чтобы попытаться ухватиться за то хорошее, что у тебя есть.

И я больше не хочу на это смотреть. Повзрослей, Этель. Тебе королевством править. И мне страшно представить, как ты будешь это делать с таким отношением к миру.

Когда он замолчал, я отвернулась к окну, не в силах это сделать до того, словно он физически удерживал меня. Я никогда не видела у него таких глаз. И никогда их не забуду. Его слова ранили глубже мечей. Хриплым, не своим голосом, я напомнила:

— Тебя уже ждут.

Дверь тихо закрылась. Я скрестила руки на груди, слёзы душили, смыкая горло, но я не дала им пролиться.