Персики для Безумной Молли - Стивен Чарльз Гулд

Стивен Гулд. Персики для Безумной Молли

© Steven Gould. Peaches for Mad Molly, "Analog Science Fiction/Science Fact", February 1988

Перевод Олега Жевняка

Ночью ветер сбросил наводчика с западной стороны здания с 630-го этажа. Я слышал его очень громкий крик, когда он пролетал мимо, и это был его последний шанс высказать своё мнение, но так как всё произошло внезапно, он не понял этого. Затем он ударился о микроволновой ретранслятор на 542-м этаже… жёстко, и шанс высказаться был потерян навсегда. Через сорок пять секунд останки его тела упали в реку Буффало-Байу.

Аллигаторы, видимо, полакомились ими.

Я не знаю, подвела ли его точка опоры, порвалась ли верёвка, или этот придурок просто не умел завязывать нормальные узлы. Но он вывел меня из себя своим криком, и я не смог заснуть, пока не перепроверил все четыре точки страховки, все верёвки и узлы. Вот если бы он не орал… Но, нет, я слышал звук того, как стойки антенны рассекали его тело.

Глупый наводчик.

Утром я проснулся раньше обычного, потому что кто-то подёргивал мои верёвки в ритме адажио – трюм, трюм – как во второй части седьмой симфонии Бетховена. Это была Безумная Молли.

– Ты проснулся, Брюс? – спросила она.

– Уже да, – простонал я. Меня зовут не Брюс, но Молли по какой-то причине всех называла Брюсами. – Что такое, Молли?

Она сидела на корточках на опорной точке – на метровых размерах кубе, выступавшем из стены башни, чтобы создавать микротурбулентный пограничный слой. На ней было ярко-алое цветастое кимоно, такие же яркие зелёные шорты а-ля Бермуды, толстовка, а на ногах – японские носки. Её страховочный оранжевый трос, отчётливо выделявшийся на сером фоне здания, оборачивался вокруг её тела и потом скрывался под кимоно, словно змея, спрятавшая свою голову.

– У меня просьба добраться до Брюса, Брюс.

Я повернулся и посмотрел вниз. В лицо мне ударил влажный ветер. Ночью появились низкие облака, укрывшие землю, и длинная тень здания лежала на пушистых массах внизу.

– Боже мой, Молли. Ты же знаешь, что в ближайшее время его не будет на вахте. – Проклятие, она заставила меня сделать это. – О, дьявол, я приду к тебе, как только оденусь.

Она дважды моргнула. Её глаза были как два чёрных кусочка камня на лице, настолько потемневшем и обожжённом на солнце, что сложно было определить её возраст.

– О'кей, Брюс, – сказала она и, резко встав, соскочила с куба. Она пролетела вниз пять метров, после чего натянувшаяся страховка направила её падение в сторону, и Молли завернула за угол здания.

Я выдохнул – её прозвали Безумной Молли не просто так.

Я оделся, напился из своего собирающего воду резервуара, помочился на облака (а куда же ещё) и затянул свой рюкзак.

Освещённая прямым солнечным светом, а также лучами, отражавшимися от облаков внизу, южная сторона здания прямо пылала. Моя тень падала на угол здания.

Гнездо Молли напоминало осиное и крепилось на промышленной вытяжке, расположенной на 611-м этаже. Когда его создавали – шили, сплетали, подбивали, скручивали, приваривали, застёгивали – в общем, применяли все виды соединения. Да, это было настоящее осиное гнездо, возникшее на куске хрома, и оно мгновенно бросалось в глаза.

Голубятня Молли, устроенная двумя этажами ниже, ещё хуже вписывалась в окружающую обстановку. Она была скручена из бумаги, листового пластика и проволоки, и вся стена под ней была испещрена голубиным помётом. Только идиоты станут жить под… под непрерывно испражняющимися птицами, а Молли, хотя и была Безумной, к глупцам не относилась.

Она сидела на корточках в проёме своего гнезда, балансируя на согнутых ногах, наподобие своих голубей. Она смотрела в пустоту и бурчала сердито что-то себе под нос.

– Что не так, Молли? Ты плохо выспалась?

Она посмотрела на меня.

– Этот чёртов Брюс добрался вчера ещё до трёх моих птиц.

Я укрепил свой рюкзак на выступающей болванке, торчавшей под жилищем Молли.

– Какой Брюс, Молли? Тот ястреб с красным хвостом?

– Да, тот. Прошлой ночью какой-то Брюс громко закричал и разбудил меня, после чего я не могла спать и прислушивалась, не прилетел ли ястреб.

Она вошла внутрь, освободив мне проход, чтобы я мог забраться к ней.

– Ястребы не охотятся по ночам, Молли.

Она замахала руками.

– Да, но какая-то злобная сучья тварь забралась-таки в курятник и смогла за ночь убить половину моих птиц! – она начала сматывать один из своих тросов, с недовольным выражением на лице совершая резкие отрывистые движения. – Я теперь и не знаю, стоит ли оно всё того, Брюс. Летом жарко, а зимой очень холодно. Бэбы цепляются ко мне, вместо того, чтобы нападать на Хаулеров, а Хаулеры пристают ко мне, требуя отдать им птиц, иначе грозятся, что однажды ночью зарежут меня. Я не могу готовить себе еду в пасмурные дни, если не пожелаю купить топливо. Я не могу достать свежих фруктов и овощей. Этот дурацкий соцработник, боящийся высоты, появляется здесь и спрашивает, в чём он мне может помочь. И я говорю: «Да, принесите свежих фруктов». А он мне приносит бланки на повторное зачисление. Боже мой, я готова буквально убить, чтобы раздобыть свежих персиков! Мне лучше вернуться домой!

Я пожал плечами.

– Может, так и следует поступить, Молли. Ты ведь уже не молода.

– Ты уже много знаешь! Дурак или как? Лишиться этого вида на все шесть сторон света? Дышать тем дерьмом, что у них есть там внутри? Отдать моих птиц? Отдать мою свободу? Чушь, Брюс. Ты вообще на чьей, чёрт возьми, стороне?

Я засмеялся.

– На твоей, Молли.

Она стала заворачивать погибших голубей, тихо ругаясь себе под нос. Я разглядывал вырезки Молли из пожелтевших уже старых газет, развешанные на стене небоскрёба. Свет проникал через несколько пластиковых листов на крыше. Я увидел изображение Молли на горе Мак-Кинли, датированное