Персики для Безумной Молли - Стивен Чарльз Гулд
Раздался отдалённый лязг, словно зацеп ударился обо что-то, и трос начал провисать. На мгновение я испугался, что упаду вниз, так как не имел страховки и не представлял, как далеко от меня находится Дэктил. Но трос перестала опускаться, и зацеп не упал вниз. Я быстро обернулся. Дэктил по-прежнему находился в ста метрах позади меня. Я с тросом в руках обошёл за угол и осторожно стал его натягивать. Из-за того, что я завернул за угол, Дэктил не мог увидеть этого троса, только если сам не завернёт за этот угол.
У меня ушло две минуты на то, чтобы привязать мой конец троса к ближайшему кубу, а потом и к двум следующим для надёжности. Затем несколько опрометчиво, перепрыгивая с куба на куб, я опустился на три этажа вниз и спрятался за вентиляционным люком Бернулли.
И почти мгновенно после этого он высунул голову из-за угла. Он увидел свисающую снаружи страховочную верёвку и дёрнул за неё. Верёвка была рассчитана на вес в десять килограммов и выдержала его рывок. Он зацепил свой карабин за эту верёвку и прыгнул вперёд, словно белка, хватаясь руками за верёвку. Он уже вскарабкался на половину высоты страховки, когда его весь полностью лёг на неё.
Страховка, рассчитанная на десять килограммов, лопнула мгновенно. Я услышал, как он резко выдохнул, но не выругался. Он выгнулся дугой, попытавшись развернуться и выставить ноги вниз навстречу тому, на что он падал. Он только частично преуспел в этом. Он сильно ударился о кромку куба, и часть удара приняла нога. Он опять с шумом выдохнул, и заскользил по верёвке вниз к разорвавшемуся концу, хватаясь за всё подряд, чтобы остановить падение, но только слегка затормозил его.
Я бросился, словно атакующая змея. Я был ниже того места, где он ударился о куб, и, сделав три стремительных прыжка с куба на куб, оказался точно под Дэктилом, соскочившим в это мгновение со страховочной верёвки. Я схватил его за альпинистскую сбрую, опоясывавшую тело и успел плашмя прижать к стене, возле какой стоял сам.
Во второй раз за сегодняшний день я чуть не вывихнул плечо. Его инерция едва не выбросила меня с куба. Ткань моей рубашки на спине даже лопнула. Я услышал, что голова Дэктила ударилась о поверхность куба. Он был как мешок с землёй – безжизненный, но неимоверно тяжёлый. Мне потребовалось некоторое время, чтобы доставить его в безопасное место на куб и привязать.
Забросить второй крюк туда же, где зацепился первый, оказалось намного тяжелее. Мне пришлось шесть раз повторить эту изматывающую попытку, прежде чем удалось этого добиться. После этого я застегнул за трос свой страховочный карабин и медленно шаг за шагом полез наверх.
За барьером здание заметно сузилось – до 150 метров на сторону. Я оказался на террасе, опоясывавшей башню по периметру. В отличие от рекреационных балконов на нижних этажах она была открытой, без всяких укрывавших её решёток, за исключением поручня на уровне груди для страховки. По террасе искусно были расставлены кресла для отдыха и многочисленные кашпо с растениями. На ней я увидел небольшую толпу официально одетых мужчин и женщин. Они общались друг с другом и находились на западной части террасы, что была укрыта от северо-восточного ветра. Вокруг них сновали слуги с подносами. Время коктейлей в кругу богатых лиц, влиятельных персон и всех тех, кто окутан тайной.
Я быстро перескочил через поручень и спрятался за кашпо, скрутив трос и спрятав в рюкзак зацепы. Та часть террасы, что не была укрыта от ветра, казалась пустынной. Я осмотрелся в поисках камер наблюдения, различных датчиков и соответствующей проводки, но ничего подобного нигде не заметил. Мне это было совершенно непонятно.
Надо мной вверх стена здания поднималась ещё на пятьсот метров или около того. В отличие от стен ниже барьера здесь среди кубов то там, то здесь были видны индивидуальные балконы. На многих я видел зеленеющие растения и даже деревья. Вверху на протяжении вероятно метров 400 находилось не меньше ста этажей.
Мои руки и ноги дрожали, острая боль пронзала плечо, повреждённое Дэктилом, так что я с трудом мог дотронуться до своей шеи. Я уже почти принял решение отказаться от своей затеи. Я всерьёз размышлял над тем, чтобы снять свой рюкзак, расстегнуть альпинистское снаряжение и растянуться на одном из этих удобных кресел. А возможно потом я даже выпью один из бокалов на этих подносах. Правда после этого появится охранник и проводит меня вниз до самой земли.
Но я ведь способен подняться на сотню этажей хоть на голове, верно? Верно.
Когда я достиг 700-го этажа, солнце уже было на самом горизонте, но освещение, что давало само здание, позволяло мне увидеть то, о чём мне не могли поведать мои чувства. Встречавшиеся мне балконы были эффектными, имели для защиты от ветра выдвигаемые обтекатели и стабилизаторы. Я высматривал балкон с фруктовыми деревьями. Я бы не стал подниматься аж до 752-го этажа, если бы не испытывал необходимости.
Но я её испытывал.
На 752-м этаже было только четыре балкона – по одному на каждой стороне здания. Они оказались самыми большими частными балконами, какие только я видел на башне. И только на одном из них было что-то похожее на сад. Я потратил пять минут, разглядывая через поручень каждый ящик и каждую кадку с овощами, цветами, кустами и деревьями. Сквозь стеклянную дверь, ведущую из балкона внутрь здания, свет не пробивался, но никаких признаков персиков на этом балконе я не обнаружил.
Я вздохнул, перелез через край и с трудом спустился на балкон, намереваясь всё осмотреть детальнее. Конечности слушались меня плохо, дыхание было учащённым. Я чувствовал, как у меня стучит в ушах. А персиков нигде видно не было.
На апельсиновом дереве рядом со мной висело несколько зелёных апельсинов. И это были единственные фрукты, что я мог видеть. Я вздрогнул. Я находился на высоте двух километров над землёй, и солнце ушло за горизонт час назад. Из-за промокшей от пота одежды меня стало знобить.
Что-то смутно беспокоило меня, но токсины ужасной усталости