Последняя станция — море - Алисия Роуден

Отец опустил голову.

— Потому что я не знаю, как тебя остановить.

— Тогда не останавливай.

Он поднял глаза.

— Вера, ты не понимаешь, что открыла.

— Я открыла переход.

— Нет. Ты открыла то, что было закрыто до твоего рождения.

Вера посмотрела на море.

— Что находится там, внизу?

Отец долго молчал.

— То, что линия пыталась забыть.

Костя подошёл ближе.

— А я? Почему я всё ещё здесь?

Отец посмотрел на него.

В его лице мелькнуло что-то похожее на боль.

— Потому что ты не завершил маршрут.

— Какой маршрут?

— Тот, который начал семнадцать лет назад.

Костя сжал кулаки.

— Я хочу домой.

— Знаю.

— Тогда почему ты не забрал меня?

Отец закрыл глаза.

— Потому что не смог.

Костя отвернулся.

Вера подошла к отцу.

— Ты говорил, что остался ради нас. Но теперь я вижу, что ты не просто не можешь вернуться. Ты что-то охраняешь.

Отец посмотрел на неё.

— Да.

— Что?

Он указал на рельсы в глубине.

— Последний переход.

Вера посмотрела на море.

— И если он откроется?

Отец не ответил сразу.

— Тогда всё, что линия удерживала семнадцать лет, вернётся.

— Люди?

— Не только люди.

Вера почувствовала, как холодеет кожа.

— Что ещё?

— Воспоминания. Обещания. Выборы, которые мы пытались отменить. Всё, что было оставлено здесь, вернётся к тем, кто его потерял.

— Разве это плохо?

Отец посмотрел на неё с такой усталостью, что Вера впервые поняла: он не просто боится за неё. Он боится того, что она увидит.

— Иногда потеря — единственный способ выжить.

Вера хотела возразить, но в этот момент подводная платформа содрогнулась.

Вода за стеклом пошла волнами. Рельсы в глубине вспыхнули голубым светом, и по ним начал двигаться второй поезд.

Он был старым, почти чёрным. На его вагонах не было окон, только узкие двери с круглыми ручками. Впереди горел красный фонарь.

Отец резко повернулся.

— Нет.

Вера увидела, как его лицо побледнело.

— Что это?

— Поезд, который нельзя было запускать.

Он схватил её за руку.

— Нам нужно уходить.

— Почему?

— Потому что теперь он знает, что ты здесь.

Из темноты подводного тоннеля донёсся гудок.

Второй поезд остановился напротив платформы.

Одна из дверей открылась.

На пороге стояла маленькая девочка в красном пальто.

Вера узнала себя.

Девочка смотрела прямо на неё, крепко держа в руках стеклянную баночку с серым песком.

— Ты обещала, — сказала она.

Вера не могла отвести взгляд.

— Что я обещала?

Девочка подняла баночку.

— Что вернёшься за нами.

Отец резко дёрнул Веру назад.

— Не отвечай ей!

Но было поздно.

Девочка улыбнулась.

И Вера услышала собственный детский голос, прозвучавший из темноты:

— Я вернулась.

В тот же миг море за стеклом взорвалось светом.

Платформа содрогнулась, фонарь выпал из рук Веры, а рельсы под водой начали расходиться в стороны, открывая проход в самую глубину.

Отец закрыл её собой.

— Вера, слушай меня! — крикнул он. — Что бы ты ни увидела, не пытайся исправить ту ночь!

Но Вера уже смотрела на девочку.

Та стояла в открытой двери поезда, улыбалась и ждала.

И впервые Вера поняла, что всё это время искала не только отца и брата.

Она искала ту часть себя, которую оставила на линии семнадцать лет назад.

А теперь эта часть хотела, чтобы она вернулась.

Вера не сразу поняла, что произошло.

Ещё секунду назад девочка стояла в дверях чёрного поезда, а теперь между ними не было ничего, кроме полосы тёмной воды. Свет, вырвавшийся из глубины, ослепил её. В ушах звенело, пол под ногами дрожал, и Вера едва удерживалась на месте.

Отец тянул её к двери, через которую они вошли на платформу.

— Не смотри туда!

— Там я!

— Нет, Вера. Там то, что линия сохранила от тебя.

— Какая разница?

— Огромная!

Он резко остановился и повернул её к себе.

— Ты думаешь, что воспоминание — это просто картинка в голове. Но здесь воспоминания могут существовать отдельно от человека. Они могут ждать. Расти. Меняться. И однажды начать считать себя настоящими.

Вера посмотрела на поезд.

Девочка по-прежнему стояла в дверях. Она не пыталась выйти, не звала на помощь. Только держала баночку с песком и смотрела на Веру так, как смотрят дети, когда взрослые нарушают обещание.

— Она знает то, чего я не помню, — сказала Вера.

— Именно поэтому она опасна.

— Или именно поэтому нам нужно её выслушать.

Отец стиснул зубы.

— Я уже однажды позволил тебе пойти за ней.

— Ты сказал, что я сама открыла дверь.

— Да.

— Тогда почему ты не рассказал, что именно произошло?

— Потому что ты была слишком мала, чтобы понять. А потом я испугался, что, вспомнив, ты снова захочешь вернуться.

Вера высвободила руку.

— Я уже вернулась.

Отец не успел ответить.

С противоположной стороны платформы раздался удар. Дверь чёрного поезда распахнулась шире, и маленькая девочка шагнула на металлический порог.

Вода вокруг неё отступила, будто не решалась коснуться её одежды.

— Папа, — сказала девочка.

Андрей побледнел.

— Нет.

— Ты обещал мне, что мы все поедем домой.

— Я помню.

— Тогда почему ты оставил меня?

Отец отвернулся.

Вера впервые увидела его таким. Не усталым, не испуганным, а беспомощным. Он стоял перед ребёнком, которому не мог объяснить собственное решение.

— Кто она? — спросила Вера.

Отец молчал.

— Папа, кто это?

Он медленно повернулся к ней.

— Это та часть тебя, которую я не смог вернуть.

Вера посмотрела на девочку.

Теперь она заметила детали, которых раньше не видела: сбитые колени, грязный подол красного пальто, тонкую царапину на подбородке. Всё это она помнила по детству. Даже маленькую тёмную пуговицу на манжете, которую мать пришивала трижды, потому что Вера постоянно цеплялась рукавом за дверные ручки.

— Я не часть себя, — сказала девочка. — Я Вера.

Вера не знала, что ответить.

— Я помню всё, — продолжила девочка. — Помню, как мы пришли сюда. Помню, как ты плакала. Помню, как Костя держал меня за руку, когда дверь закрылась.

Она посмотрела на брата.

Костя стоял рядом с отцом, не двигаясь. Его лицо стало совершенно белым.

— Костя, — позвала девочка. — Ты ведь помнишь меня?

Он открыл рот, но