Последняя станция — море - Алисия Роуден
Вера почувствовала, как холод проходит от затылка к плечам.
— Ты видел, как кто-то открывал?
Костя кивнул.
— Девушка. Она ехала со мной. Её звали Лида. Она хотела увидеть брата. Он пропал в затопленном городе, когда ей было девять. На второй остановке она услышала его голос и вышла. Я пытался её удержать, но она сказала, что не собирается бросать его второй раз.
— И что с ней стало?
— Не знаю. Двери закрылись, поезд поехал дальше. А на следующей станции её место было занято другим человеком.
Вера села.
— Сколько человек в этом поезде?
Костя пожал плечами.
— Четырнадцать.
— Откуда ты знаешь?
— На билете написано.
Вера достала свой билет.
СОСТАВ ПАССАЖИРОВ: 14.
Она посмотрела на Костю.
— Ты знаешь остальных?
— Некоторых.
— Тогда покажи мне их.
Костя покачал головой.
— Не всех можно показывать.
— Почему?
— Потому что не все ещё приехали.
Вера хотела возразить, но в этот момент поезд резко качнулся. В стаканчике на столе дрогнула вода. За окном вспыхнул свет, и на секунду она увидела длинную платформу, покрытую белым песком.
На платформе стояли люди.
Много людей.
Они не двигались, не махали руками, не пытались привлечь внимание. Просто смотрели на поезд, пока он проходил мимо.
Вера узнала одного из них.
Семён Ильич.
Он стоял у края платформы в своей старой рабочей куртке, с термосом в руке. Рядом с ним был мужчина в сером пальто, который смотрел прямо на Веру.
И ещё один человек.
Высокий, худой, с тёмными волосами, тронутыми сединой у висков.
Её отец.
Он не улыбался. Не махал рукой. Просто стоял среди остальных и держал в руках маленькую стеклянную банку с серым песком.
Вера вскочила и бросилась к окну.
— Папа!
Поезд не замедлился.
Она ударила ладонью по стеклу.
— Папа!
Мужчина поднял голову.
И на этот раз Вера увидела его лицо.
Он выглядел точно так, как на последней фотографии, сделанной за неделю до исчезновения. Те же глубокие складки у рта, та же привычка чуть наклонять голову, когда он слушал. Но в его глазах было что-то чужое — не страх и не удивление, а бесконечная усталость человека, который слишком долго стоял на одной и той же платформе.
Он поднял банку.
Потом показал на свои часы.
Стрелки показывали 23:40.
Вера отступила от окна.
Поезд продолжал идти.
Костя стоял рядом, не пытаясь её остановить.
— Это был он? — спросил он.
Вера не ответила.
Она достала блокнот и быстро записала:
Остановка. Платформа с песком. Семён Ильич. Отец. Банка. Время 23:40.
Потом добавила:
Возможно, это не воспоминание.
Она закрыла блокнот.
На столике лежал билет. Бумага снова изменилась.
Теперь на лицевой стороне, под пунктом назначения, появилась строка:
СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА: ЛИНИЯ, КОТОРОЙ НЕТ.
Вера провела пальцем по буквам.
Костя посмотрел на неё.
— Что там?
Она показала билет.
Он прочитал и резко побледнел.
— Нет.
— Что?
— Это не должно быть следующей остановкой.
— Почему?
Костя отступил от стола.
— Потому что линия, которой нет, — это не станция.
— А что?
Он посмотрел на окно, за которым снова была темнота.
— Это место, откуда поезд уходит.
Вера почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Куда уходит?
Костя не ответил.
Впервые за всё время он выглядел не как ребёнок, который знает слишком много, а как человек, который только что понял, что сам не знает самого главного.
Из динамика под потолком раздался сухой щелчок.
Затем голос проводника:
— Уважаемые пассажиры, поезд прибывает на станцию «Линия № 0». Просьба оставаться на местах до полной остановки состава.
Вера посмотрела на часы.
23:40.
Стрелки не двигались.
За окном появился свет.
Сначала одна точка, потом десятки. Они складывались в длинную линию фонарей, уходящую в бесконечность. Между фонарями стояли старые вагоны, разбитые платформы и полуразрушенные здания, которых не могло быть ни на одной современной карте.
Поезд начал тормозить.
Костя схватил Веру за руку.
— Что бы ты ни увидела, не выходи.
— Почему?
— Потому что там нет станции.
— Но проводник сказал…
— Он всегда говорит то, что нужно услышать пассажиру.
Поезд остановился.
За окном была платформа, на которой стояли люди в старой одежде. Кто-то держал чемодан, кто-то — детскую игрушку, кто-то просто смотрел в пустоту. Их лица казались знакомыми, хотя Вера никогда не видела их раньше.
На стене висела табличка:
ЛИНИЯ № 0.
Ниже было написано:
ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ ПУТЬ.
Двери вагона открылись.
На платформе стоял мужчина в сером пальто.
Вера узнала его.
Тот самый человек, который появился в её детстве на станции «Дом». Тот, кто держал девочку за плечо. Тот, чьего лица она не смогла разглядеть.
Теперь он стоял совсем близко, и его лицо было совершенно обычным. Усталые глаза, прямой нос, короткие волосы. Он мог быть инженером, врачом, соседом по лестничной площадке. Человеком, которого встречаешь каждый день и не запоминаешь.
В руках он держал бумажный билет.
— Вера Андреевна, — произнёс он. — Наконец-то.
Она не ответила.
Мужчина улыбнулся.
— Ваш отец просил передать, что он ждёт вас на следующей станции.
Вера посмотрела на Костю.
Мальчик стоял неподвижно, словно окаменел.
— Кто вы? — спросила Вера.
— Проводник.
— Но проводник в поезде другой.
— В каждом поезде свой проводник.
— А вы?
Мужчина протянул ей билет.
— Я тот, кто встречает тех, кто возвращается.
Вера не взяла билет.
— Я никуда не возвращаюсь.
Мужчина посмотрел на неё с мягким сочувствием.
— Все так говорят на первой остановке.
Он отступил в сторону.
За его спиной стоял поезд — ещё один состав, чёрный, с узкими окнами. На переднем вагоне белой краской было написано:
ДОМ.
Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног.
На платформе не было рельсов.
Не было путей, не было шпал, не было стрелок. Только гладкая чёрная поверхность, уходящая в туман.
И два поезда, стоящие напротив друг друга.
Один вёз пассажиров к морю.
Другой — домой.
Мужчина в сером пальто посмотрел на часы.
— У вас есть выбор, Вера Андреевна. Вы можете продолжить путь или вернуться туда, откуда начали.
— А если я не выберу?
Он улыбнулся.
— Тогда за вас выберут.
Двери первого поезда начали закрываться.
Костя потянул Веру за рукав.
— Пойдём!
Она не двигалась.
Впервые за всю поездку перед ней стоял не голос