Последняя станция — море - Алисия Роуден
Один — вернуть отца.
Другой — вернуться к жизни, в которой его никогда не было.
Вера посмотрела на мужчину.
— А вы знаете, что случилось с моим отцом?
Он кивнул.
— Знаю.
— Тогда скажите.
— Не здесь.
— Почему?
— Потому что здесь вы ещё можете отказаться.
Он протянул руку.
— Пойдёмте. Время заканчивается.
Вера посмотрела на билет в своей ладони.
На нём появилась последняя строка:
ПАССАЖИР № 14. ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО.
Она сжала бумагу.
Потом подняла голову и шагнула не к мужчине, не к поезду «Дом», а обратно в свой вагон.
Костя бросился следом.
Двери закрылись.
Поезд тронулся.
Мужчина остался на платформе. Он не пытался остановить их, не кричал, не махал руками. Только смотрел вслед, пока свет вагонов не исчез в тумане.
Вера стояла у окна и не отрывала взгляда от платформы.
На стене медленно проступила новая надпись:
СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА: МОРЕ.
Поезд набирал скорость.
Костя сел на пол и закрыл лицо руками.
— Ты не должна была возвращаться в вагон, — сказал он.
Вера посмотрела на него.
— Почему?
Он поднял голову.
— Потому что теперь он знает, что ты можешь отказаться.
— И что?
Костя сглотнул.
— Теперь он будет пытаться заставить тебя выбрать.
Вера села напротив него.
— Кто он, Костя?
Мальчик долго молчал.
Потом произнёс:
— Я не знаю его имени. Но я знаю, что он был первым пассажиром.
— Первым?
Костя кивнул.
— До тебя. До меня. До всех, кто сейчас едет в этом поезде.
— И куда он направляется?
Костя посмотрел на окно.
— Домой.
Вера почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Но если он был первым пассажиром, почему он встречает нас на станциях?
Костя покачал головой.
— Потому что он так и не доехал.
Поезд снова вошёл в темноту.
Вера открыла блокнот и записала:
Линия № 0 — не станция. Возможно, начало маршрута.
Потом добавила:
Пассажир, который не доехал.
Она закрыла блокнот.
На этот раз ей не хотелось немедленно искать объяснение. Ей нужно было немного времени, чтобы принять простую вещь: отец мог быть жив, но это не означало, что она сможет вернуть его таким, каким помнила.
И если поезд действительно вёз её к нему, то она должна была решить, что готова потерять ради этой встречи.
В коридоре раздались шаги.
Кто-то остановился у её купе.
Три коротких удара.
Вера посмотрела на дверь.
— Кто там? — спросила она.
Из-за двери раздался голос, которого она никогда прежде не слышала.
— Это Андрей Соколов. Ваш отец.
Вера закрыла глаза.
— Докажите.
Молчание.
Потом голос произнёс:
— Ты была права насчёт моря, Вера. Оно не синее.
Она перестала дышать.
— Оно чёрное.
Вера медленно подошла к двери.
— Почему?
За дверью тихо ответили:
— Потому что там отражается не небо.
Она положила ладонь на ручку.
И остановилась.
Потому что теперь знала: если откроет дверь, то, возможно, увидит отца.
Но если не откроет — никогда не узнает, кто именно её звал.
Продолжение второй главы следует.
Ручка под её ладонью была тёплой.
Вера убрала руку и отступила. За дверью не было слышно ни дыхания, ни шагов. Только ровный стук колёс, которого прежде не существовало.
Она вернулась к столу, взяла билет и снова прочла надпись на обороте.
Не верь человеку, который назовётся твоим отцом.
— Очень удобно, — сказала она. — А кому тогда верить?
Ответа не последовало.
Вера открыла блокнот и записала последние слова незнакомца. Потом нарисовала дверь, обозначила её положение относительно купе и поставила рядом вопросительный знак. Это было глупо, она понимала. Ни одна схема не помогла бы ей разобраться в происходящем, если само пространство вокруг подчинялось каким-то другим правилам.
Но карандаш в руке успокаивал.
Она успела начертить план вагона, когда поезд снова замедлился. На этот раз без предупреждения. За окном возникла станция с низким кирпичным зданием, двумя фонарями и скамейкой, на которой лежал чей-то забытый шарф.
Никакой таблички.
Никаких людей.
Только на стене здания висели часы.
23:17.
Вера подняла запястье.
Её часы показывали то же самое.
На столике тихо звякнул стакан. Вода в нём поднялась почти до края, хотя поезд стоял неподвижно. Затем поверхность успокоилась, и на дне проступило отражение чего-то белого.
Вера наклонилась.
Это была бумажная ракушка.
Она лежала на дне стакана, хотя ещё минуту назад там ничего не было. Маленькая, аккуратно сложенная из плотной бумаги, с тонкими линиями, похожими на прожилки настоящей раковины.
Вера достала её.
На внутренней стороне было написано:
Не все, кто ждёт тебя, хотят, чтобы ты приехала.
Она развернула бумагу.
Внутри оказался крошечный рисунок. Две девочки стояли на берегу. Одна держала банку с песком, другая — за руку маленького мальчика. Позади них возвышался мужчина, нарисованный без лица.
Вера перевернула рисунок.
На обороте стояла дата: 14 октября 2032 года.
День, когда исчез отец.
Она сложила бумагу обратно и убрала в карман.
Поезд снова тронулся.
На этот раз за окном не было темноты. Там медленно двигалась вода.
Вера долго смотрела на неё, пытаясь понять, почему волны шли не в ту сторону. Они не накатывали на берег, а уходили от него, словно море отступало, открывая дно. Между мокрыми полосами песка виднелись ржавые рельсы. Они тянулись далеко за горизонт, туда, где вода сливалась с небом.
Вера достала блокнот.
Написала:
Море существует.
Подумала и зачеркнула.
Потом написала:
Я его видела.
Эту запись она оставила.
За окном возникло отражение её лица. На секунду ей показалось, что отражение смотрит не на неё, а куда-то за спину.
Вера обернулась.
Купе было пустым.
Она снова посмотрела в окно.
Отражение улыбалось.
Вера резко закрыла штору.
И впервые за всю поездку поняла, что боится не того, что может встретить впереди.
Она боялась того, что уже привезла с собой.
Вера не открывала штору до тех пор, пока поезд не набрал скорость.
Она сидела, обхватив ладонями холодную кружку, и смотрела на собственное отражение в тёмном стекле купейной двери. Отражение было обычным: усталое лицо, волосы, собранные в небрежный хвост, тёмные круги под глазами. Никакой улыбки.
Она даже высунула язык, проверяя, не запаздывает ли изображение, как это бывало раньше. Отражение повторило движение сразу.
— Отлично, — пробормотала Вера. — Теперь я ещё и разговариваю сама с