Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов

— Если заставить богача раздать имущество, на следующий день появится один разоренный богач и десяток людей, которые через месяц опять останутся бедными, — пояснил Саул. — Мне понадобилось много лет, чтобы отказаться от детской мечты отнимать и делить. Изменение должно жить без меня, приносить пользу через десять лет и не зависеть от того, проснусь ли я завтра. Ваш филиал удобен всем: алхимией, деньгами, связями вашего Дома, доступом к сырью и торговым путям. Однако он не является ни сердцем моей работы, ни даже крупнейшей ее частью. Потеряю его — система продолжит существовать.

— И после всего этого вы решили пригласить меня на встречу… чтобы что?

— Чтобы спросить, достойно ли вы живете, Китт. Это весьма важный вопрос.

Я действительно делал полезные вещи. Я отправлял зелья в храмы, чтобы бедняк мог получить лекарство без кошеля серебра. Я распространял запрещенные и дорогие рецепты, пряча формулы в стихах и песнях, делился алхимическими знаниями с теми, кто не являлся Крайслером, обучал учеников, помогал создавать места, где способный ребенок мог получить знания независимо от происхождения. Я хотел сделать алхимию доступнее и не собирался превращаться в алхимика, который складывает золото в сундуки исключительно ради нового золота.

Чем дольше я перечислял старые дела, тем увереннее звучал мой голос, однако Саул слушал с выражением крайнего сочувствия и кивать, соглашаясь со мной, не спешил.

— Но ведь поставки в храмы стали сокращаться пять лет назад и затем прекратились, Китт. Новые рецепты через ваши стихи давно не распространяются. Люди, которых вы когда-то начали обучать, теперь занимаются совершенно другим, совершенно не связанным с алхимией. Вы перестали следить за стоимостью лечения, почти не интересовались филиалами, не ездили по королевству и закрылись в небольшой деревне с женой, родственниками и несколькими соседями. Я не говорю, что вы жили плохо, Китт. Напротив, думаю, вы были счастливы. Только мальчик из трущоб, который однажды решил сделать хорошую алхимию доступной для обычного человека, куда-то исчез.

Перед глазами возник наш дом, огород Фаэлины, поля вокруг деревни, вечерние разговоры, книги у камина, редкие гости.

У меня были деньги, на которые можно содержать десятки лечебниц. Имя, позволявшее разговаривать на равных с членами городских советов. Два филиала, склады, алхимики, торговые связи, рецепты, которые могли изменить жизнь тысяч людей. Я мог готовить дешевые лекарства огромными партиями, открывать школы, оплачивать обучение бедным, создавать при храмах постоянные лечебные пункты, а вместо этого спорил с Фаэлиной о грядках и месяцами не заглядывал даже в отчеты собственного дела.

Мне было стыдно, но в ситуации была какая-то неправильность. Он ведь сам говорил о печатях, следовательно…

— Вы позволите зажечь свечи? — сбил меня с мысли Саул Грин. — Разговор предстоит долгий, а они помогают мне работать.

— Зажигайте, если нужно.

Он качнул маленький бронзовый колокольчик, все так же не отводя от меня глаз. В комнату вошел старший слуга, и Саул попросил закрыть харчевню на вечер, рассчитать посетителей за его счет, отпустить кухню и работников, а двух охранников оставить снаружи здания. Слуга сперва растерялся, напомнил о других гостях, но Саул пообещал возместить убытки и добавил, что людям сегодня не стоит дышать тем ароматом, который будут издавать свечи.

Когда дверь закрылась, я снова отметил, что старик разговаривал с вошедшим человеком, не посмотрев на него ни разу. Более того, я все еще не видел ни единого моргания. Это было ненормально. Осознание появилось вполне отчетливо и почему-то тут же потеряло значение.

Когда внизу затихли последние голоса и хлопнули наружные двери, Саул на ощупь достал из шкафа плоский деревянный ящик. В четырех углублениях лежали толстые белые свечи ручной работы, по поверхности которых шли тонкие золотистые прожилки, а внутри застывшей массы мерцали крошечные кристаллы и растертые лепестки духовных растений. От каждого столбика исходило такое давление связанных эссенций, что алхимик во мне должен был завопить от любопытства: в одну свечу втиснули энергии на хороший боевой состав.

Опять же, мне достаточно было сосредоточиться на любой из них, и система показала бы назначение, основные компоненты и вероятное действие. Я даже начал собирать внимание на ней, но…

— Расслабьтесь.

… тело к тому моменту потяжелело настолько, что мысль об анализе показалась слишком утомительной затеей. Свечи стояли передо мной, Саул не прятал их, опасности я не чувствовал, поэтому проверку можно было оставить на потом.

Старик расставил белые столбики по кругу столешницы и поджег длинной лучиной. Невысокое белое пламя обрамилось тонкой синеватой полосой, над фитилями начали вспыхивать золотые искры, а в воздухе разошлись невидимые алхимические эссенции. После первого вдоха расслабились мышцы спины, после следующего стало удобно сидеть совершенно неподвижно, а вскоре тяжелеть начали даже мысли. Они ворочались медленно, цеплялись друг за друга, требовали усилия для любого перехода от одного вывода к следующему, но меня это почему-то не тревожило. Думать вообще казалось необязательным занятием. Если прямо сейчас ничего не происходит, зачем напрягаться?

— Так нам обоим будет легче, — сказал Саул, возвращаясь на свое место. — Вы пытались сделать мир лучше, Китт, однако после того, как стали Крайслером, почему-то перестали даже пытаться. Представьте, какие возможности у вас появились: два филиала, огромные доходы, алхимики, склады, связи по всему королевству. Вы могли создать сеть дешевых лечебниц, наладить выпуск простых зелий по доступным ценам, бесплатно обучать десятки мастеров каждый год, дать заработок травникам в бедных районах, снабжать храмы, открывать школы. Масса возможностей! У мальчишки из Вейдаде не было ничего, кроме головы и желания выбраться из нищеты, зато он пытался менять мир вокруг. У взрослого Китта Крайслера были все инструменты, но он ничего не делал.

Одно слово зацепилось в голове. Пришлось изрядно напрячься и оформить мысль в слова:

— Почему инструменты… были?

Саул слегка поднял брови, будто удивился тому, что здесь вообще потребовалось пояснение.

— Потому что теперь они будут моими. Вы передадите оба филиала мне, разве это не очевидно?

Я отрывисто кивнул. Логика была ясная: если отдать филиалы Саулу, моими они уже не останутся, поэтому и прошедшее время старик использовал совершенно правильно. Не понимаю, почему я вообще зацепился за формулировку.

— Так вот, — продолжил старик, — имея деньги, имя и возможности, вы годами не делали того, ради чего когда-то хотели получить все перечисленное.

Ответ приходилось вытаскивать из головы по кускам.

— Сначала… я хотел покоя. Потом действовала ваша формация. Получается, поэтому… и не мог продолжать помогать. Из-за вас.

Саул отмахнулся, будто услышал давно знакомое и навязшее в зубах оправдание.

— Это все отговорки, Китт. Печати не запрещали перечислять деньги храмам, утверждать благотворительные программы, отдавать управляющим распоряжения