Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

Глава 8. Зачем создали Колыбель

— Сегодня останемся здесь, — сказал Бастиан, складывая письмо Клеменса.

— Но маршрут велено продолжить.

— Его не отменили. Суточную остановку я могу обосновать: Тивену нужен отдых после обращения, нам — свидетельства возниц. И еще я хочу проверить старый устав.

За окном светало. Во дворе заговорили люди, хлопнула дверь конюшни. Я прислушалась к шагам наверху и убедилась, что дети еще не спускаются.

— Вы думаете, там есть что-то о таких полетах?

— Не знаю. Вчера я увидел то, что считал невозможным. Теперь хочу понять, на чем основывалась моя уверенность.

Мы уже держали старый устав в руках, но тогда искали только основание отложить передачу Кая. Я почти не смотрела начало; Бастиан признался, что тоже давно не перечитывал историю учреждения.

В городе была окружная королевская канцелярия. Там хранили списки общих уставов, а если нужных бумаг не окажется, можно было запросить архивную копию.

Бастиан собрал документы, положив сверху отчет о Первом взлете. При непредвиденных обстоятельствах он имел право остановить движение на сутки и собирался воспользоваться им, чтобы зафиксировать случившееся до встречи Тивена с семьей.

— Клеменсу напишу сам, — сказал он. — После завтрака схожу в канцелярию.

Я хотела пойти с ним, но одному из нас лучше было остаться с детьми. Бастиан предложил мне выбрать. Подумав, я осталась: он знал, что запрашивать в архиве, а Тивен после вчерашнего мог в любой момент позвать кого-нибудь из нас.

Наверху что-то упало. Миро немедленно объявил, что это не он. Я пошла собирать детей к завтраку.

Новость об остановке все приняли по-разному. Тивен сразу заверил, что чувствует себя хорошо; Оли хотел знать только, не повезут ли его сегодня в другой дом. Рина спросила о завтрашнем дне.

— Если ничего не изменится, продолжим маршрут, — ответила я.

— Значит, к моей семье.

Ася потянулась к ней с вопросом, но Рина резко отодвинула тарелку. Я не стала выяснять при всех, хочет ли она ехать. Напомнила только, что мы останемся на ночь, как договорились.

Бастиан собирался вернуться из канцелярии к полудню. Миро попросился с ним, но, узнав, что предстоит несколько часов читать старые документы, быстро передумал.

Когда дверь за Бастианом закрылась, Тивен спросил, зачем понадобились эти бумаги. Я объяснила: его полет показал, что правило о кровных родственниках требует проверки.

— Я не думал ни о каком правиле, — сказал он. — Просто знал, куда возвращаться.

— Поэтому мы и хотим разобраться.

Рина некоторое время слушала, затем спросила, можно ли ей тоже почитать — собственное дело. Я обещала принести дорожную копию после завтрака. Она кивнула и больше ни о чем не спросила.

После завтрака дети разошлись по комнатам, но отдыхать словно не решались. Сумки остались завязанными у кроватей, книги — внутри дорожных ящиков.

В Колыбели у каждого были привычные дела. Комнаты. Двор. Берта. Стол. Места, которые принадлежали всем и одновременно каждому. В пути жизнь делилась на отъезд, дорогу, ночлег и новый отъезд. А теперь мы вдруг застряли между ними. Первой это обнаружила Ася. Она стояла возле своего дорожного мешка и спросила:

— Его можно разобрать?

— Конечно.

— А завтра опять собирать?

— Да.

Она подумала.

— Тогда не буду.

Рина тоже ничего не вынула. Кай поставил свою огромную сумку возле кровати и даже не расстегнул. Миро достал один камень, положил на подоконник, посмотрел на него несколько секунд и вернул обратно.

— Почему убрал? — спросила я.

— Чтобы не забыть.

— Мы завтра не сбегаем до рассвета.

— Все равно.

Тивен принес свою единственную сумку в общую комнату и поставил у стены.

— Ты зачем сюда?

— Чтобы не мешалась.

— В комнате?

— Там проход узкий.

Нормальный ответ. Но все равно сумка оказалась у двери. Будто он должен был иметь возможность схватить ее и уйти за минуту. Только Оли не разделял общей осторожности. За двадцать минут он разложил половину своих вещей по комнате, вторую половину умудрился перемешать с вещами Кая, а деревянного коня посадил на спинку стула.

— Почему он там?

— Смотрит.

— На что?

Оли огляделся.

— На всех.

Оли один успел разложить вещи так, словно собирался прожить здесь неделю. Остальные все еще ждали команды собираться. Я поймала себя на том, что тоже прислушиваюсь к каждому звуку со двора.

Правда, старая Колыбель тоже не избавила их от ожидания. Они годами знали, что однажды придет адрес. Знали дату закрытия раньше меня. Считали дни. Защищенный дом все равно мог оставаться местом, из которого однажды придется уйти.

Рина принесла папку в общую комнату и остановилась возле моего стола. Прежде чем открыть, попросила посидеть рядом, хотя постаралась сказать это небрежно.

Я занялась бумагами напротив. Не заглядывать ей через плечо оказалось трудно. Через несколько минут она сама пододвинула лист ко мне.

— Это все, что мы о них знаем?

Три абзаца сообщали о составе рода, помещениях, средствах и отсутствии нарушений. Кто будет встречать Рину по утрам, с кем она станет есть за одним столом, чего от нее ждут — из дела было не понять.

— В дорожной копии больше нет, — призналась я.

— А спросить вы успели? Завтра ехать.

Я могла бы напомнить о поисках Миро, о Тивене, о бессонных ночах. Но Рина говорила о себе и имела право на ответ.

— Не успела. Сегодня отправим вопросы. Ты поможешь составить?

Сначала она сказала, что спрашивать нечего. Я начала записывать свои: кто подал