Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

Я посмотрела на мальчика. Он сидел на полу и натягивал сапог на деревянного коня. За чужими поездками и решениями я перестала замечать, что про его будущее мы почти ничего не знаем.

Оли поднял голову, услышав свое имя. Я объяснила, что мы пишем людям, готовым познакомиться с ним, но куда он переедет, еще не решено.

— Я сегодня еду?

— Нет.

Этого ответа ему пока хватило. Он вернулся к коню. Я придвинула к Бастиану пятый лист, и мы составили отдельное обращение к дому Роан.

Первой ответила Эдвина Берн. Она предлагала поговорить с Каем письменно или лично и сообщала, что мастерская ее мужа остается открыта для мальчика независимо от окончательного решения комиссии.

Кай выслушал письмо и спросил, сердится ли Эдвина. Об этом она не написала. Я не стала придумывать ответ за нее.

— Я не хочу к ним жить, — сказал он наконец.

Раньше он просил только разрешить вернуться сегодня. Теперь говорил без оговорок, и я записала его слова в дело. Окончательное решение оставалось за комиссией; до него Кай ехал с нами.

— А потом в Колыбель? Там моя кружка. И кровать. Берта.

Он оглянулся на остальных, словно их можно было больше не перечислять.

— Я передам, что ты хочешь домой, — пообещала я.

Ответ Варров привез знакомый посланник. Миро сразу протянул руку за письмом. Читал долго, возвращаясь к одной строке; Рина попыталась поторопить, но я попросила ее подождать.

— Она говорит, я могу быть Варром и пока не жить у них, — выговорил он.

Бастиан прочитал формулировку: госпожа Варр просила комиссию рассматривать членство в доме отдельно от места проживания. Решения еще не было, знак пока оставался у Миро на хранении.

— Хочешь поехать к ним сейчас? — спросила я.

— Нет. В Колыбель хочу. А тренироваться потом — к ним.

Кай немедленно объявил, что тоже хочет домой, хотя его уже спросили. Миро начал было спорить, потом махнул рукой и аккуратно убрал письмо.

Ответ по Асе задерживался. Бастиан отправил повторный запрос, чтобы выяснить, кто лично представляет принимающую сторону.

Выяснилось, что заявление по ней подал дальний родственный дом через общего представителя, а человек, который должен был ответить лично, находился в другом владении. Я объяснила. Ася выслушала.

Ася спросила, придется ли ехать до ответа. Узнав, что нет, призналась: она тоже хочет в Колыбель. Пока. Без Лоры там будет непривычно, но можно писать ей и договариваться о встречах.

Кай напомнил, что первым попросился домой. Ася посмотрела на него с удивлением: дом ведь не перестанет быть его, если вернуться хотят и другие. Кай обдумал это и придвинулся, освобождая ей место на скамье.

Тивен наблюдал молча. Когда я посмотрела на него, попросил пока не спрашивать. Я кивнула.

Он немного расслабился. Прогресс был не только у детей. Письмо Рины пришло последним. Точнее, пришло два. Первое — от назначенного дома. Второе — от человека, имя которого я видела впервые. Рина — нет. Она побледнела еще до того, как дочитала подпись.

— Что?

Она не ответила. Бастиан заметил тоже.

— Рина?

Девочка держала второй лист обеими руками.

— Откуда у них это?

— Что именно?

Она положила письмо на стол. Внизу было одно имя. Эрдан. Без родового обозначения. Без герба. Просто имя и адрес в небольшом городе южнее тракта.

— Кто это? — спросила я.

Рина посмотрела на меня так, будто не могла поверить, что я действительно не знаю.

— Мой брат.

Никто не сказал ни слова. Даже Миро.

— Старший? — спросила я.

Кивок.

— Он есть?

Вопрос прозвучал ужасно. Но Рина поняла.

— Был.

— Что значит был?

Она раздраженно потерла ладонью лоб.

— Был со мной.

— Когда?

— Давно.

Бастиан не лез. Я тоже старалась.

— Хочешь рассказать?

— Нет.

— Хорошо.

Она схватила письмо обратно. Потом сама сказала:

— Он ушел.

— Из дома?

— Из рода.

Теперь многое стало понятнее. Не все. Но достаточно, чтобы не задавать следующий вопрос слишком быстро.

— Сколько тебе было?

— Семь.

Рина сейчас была примерно одиннадцать. Несколько лет. Не вечность. Для ребенка — почти половина жизни.

— А потом ты попала в Колыбель?

— Потом.

— Он знал?

— Не знаю.

Она сказала резко. Слишком резко. Тивен тихо произнес:

— Рина.

— Что?

— Ничего.

— Тогда молчи.

Он и замолчал. Она снова развернула первое письмо.

— Здесь написано, что они не знали, что он живет рядом.

— Кто не знал?

— Те, к кому меня собирались везти.

Бастиан взял разрешение.

— Можно?

Рина отдала. Он прочитал.

— Они знали, что у тебя был старший брат. Но после его выхода из рода он перестал учитываться как возможный принимающий родственник.

Рина стиснула ручку сумки.

— То есть он перестал быть мне братом на бумаге?

— Для родовой передачи его больше не рассматривали, — ответил Бастиан. — Сейчас мы спросили о людях, которые лично знали тебя, и назначенный дом переслал запрос ему.

— А второе письмо? — спросила я.

Рина не отвечала.

— Можно прочитать?

Она прижала лист к себе.

— Нет.

— Хорошо.

Миро дернулся. Я посмотрела. Он замер. Молодец. Учился. Рина дочитала письмо еще раз. Потом сложила. Развернула. Снова сложила.

Эрдан собирался приехать сегодня. До его дома оказалось меньше двух часов пути; нашли его через городской реестр. Рина перечитала адрес и зло заметила, что, когда понадобилось, поиски прошли удивительно быстро.

Я спросила, хочет ли она встречи. Рина ответила, что еще не знает, но останавливать брата не велела. Нас с Бастианом попросила не сидеть рядом. Уже у двери обернулась к