Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

— А ты можешь остаться. Если хочешь.

Он согласился. Миро собирался расспросить, почему она никогда не рассказывала о брате, но поймал взгляд Тивена и промолчал.

Еще одна маленькая победа. Эрдан приехал после полудня. Я увидела его из окна и сразу поняла, кем он приходится Рине. Не по лицу. Внешне они были похожи меньше, чем я ожидала. Он был старше ее лет на десять, может, чуть больше. Темные волосы коротко обрезаны, обычная дорожная одежда, никаких родовых знаков. Но прежде чем войти в дом, он остановился у ворот. Точно так же, как Рина останавливалась перед любым новым местом. Сначала смотрела. Потом решала.

— Это он, — сказал Тивен.

Я не спросила, откуда знает. Рина стояла рядом с ним. Белая. Не плачет. Не бежит. Не прячется. Эрдан увидел ее. Дальше никто не двигался. Я вспомнила встречу Лоры с Марет. Там было ожидание. Слезы. Память. Здесь все было иначе. Эрдан первым сказал:

— Ты выросла.

— Это обычно бывает.

Он кивнул, принимая и этот ответ. Я хотела отойти, но Рина немедленно спросила, куда я собралась. Не сидеть рядом, оказывается, не означало уйти совсем. Пришлось устроиться у дальнего окна, а Бастиан остановился возле двери. Тивен остался с ней.

Эрдан спросил, ее ли это друг. Услышав ответ, явно обрадовался, и Рина вспыхнула:

— Не говорите так, будто все время обо мне думали.

— Я думал. Но делал недостаточно.

Она прижала руки к бокам.

— Вы ушли один. Даже не вернулись. Почему?

Я перестала притворяться, что смотрю в окно. Эрдан не пытался сократить расстояние между собой и сестрой.

Когда он уходил, ему было семнадцать. Он надеялся через несколько месяцев забрать Рину, но не имел ни жилья, ни постоянного заработка, ни права отвечать за ребенка. Через год ему сообщили, что сестра уже у родственников матери.

— Зато уйти право у вас было, — сказала Рина.

Эрдан склонил голову. Она потребовала назвать того, кто рассказал ему о ее новой семье. Бастиан отложил лежавшие у двери бумаги.

Эрдан назвал дом, который теперь подал заявление принять Рину. Она стояла неподвижно, пока он говорил: сначала поверил чужому ответу, а снова проверил только спустя три года.

— Колыбель не спрятана, — сказала она. — Могли приехать.

Он не стал спорить. Когда узнал, что сестра все еще там, решил, что видеть его она не захочет.

— Опять за меня решили.

— Да. Испугался.

Рина молчала. Он смотрел на нее, не пытаясь приблизиться.

— Я должен был написать. Даже если бы ты выбросила письмо. Приехать, самому проверить, где ты и как живешь. Мне сказали, что ты у родни матери, и я позволил себе поверить. Это моя вина.

На вопрос, почему приехал сейчас, Эрдан рассказал о полученном запросе. Сначала к нему обратился представитель дома, затем Бастиан отдельно спросил, готов ли он встретиться с Риной и ответить ей самой.

— Вы меня почти не знаете, — возразила она. — Мне было семь.

Эрдан впервые позволил себе улыбнуться.

— Ты ненавидела вареную морковь, прятала мои перчатки, если я не брал тебя во двор, и однажды три дня со мной не разговаривала, потому что я сказал, что твой рисунок дракона похож на козу.

Миро за моей спиной издал странный звук. Я резко повернулась. Он стоял в дверях. Вместе с Каем.

— Уходите.

— Я ничего.

— Именно.

Рина посмотрела.

— Оставайтесь.

Я удивилась. Миро тоже.

— Только молчите.

Он сделал вид, что запер рот. Кай просто сел на ступеньку. Рина снова повернулась к Эрдану.

— Он правда был похож.

— На дракона?

— На козу.

Эрдан впервые улыбнулся. Совсем немного. Рина — нет. Но и не отвернулась.

— У вас есть дом? — спросила она.

— Есть.

— Большой?

— Нет.

— Слуги?

— Нет.

— Драконья площадка?

— Нет.

— Что есть?

Он подумал.

— Две комнаты. Кухня. Маленький двор. Мастерская соседа за стеной, который считает весь переулок своим. Работа. Очень громкие соседи сверху.

Рина подняла бровь.

— Звучит ужасно.

— Иногда.

— Вы живете один?

— Да.

— Почему?

Вот теперь он улыбнулся чуть заметнее.

— Потому что пока никто не согласился терпеть меня постоянно.

— Понятно.

Миро за моей спиной закашлялся. Я посмотрела. Он закрыл рот. Рина спросила:

— А если я приеду?

Эрдан больше не улыбался.

— Тогда будет теснее. Придется купить вторую кровать.

— И?

— Переставить стол.

— И?

Он посмотрел на нее.

— И я буду очень рад.

Рина сразу отвернулась. Не надо объяснять. Не надо называть эмоцию. Она стояла так несколько секунд. Потом спросила:

— А если не получится?

— Что именно?

— Жить вместе.

Эрдан ответил не сразу. Я почти задержала дыхание.

— Тогда будем решать.

Я закрыла глаза. Нет. Это уже заразно. Рина повернулась ко мне.

— Слышали?

— К сожалению.

— Он тоже.

— Опасная болезнь.

Эрдан явно не понял.

— Что?

— Ничего, — одновременно сказали мы с Риной.

Бастиан отвернулся. Я знала этот его способ спрятать улыбку. Рина снова стала серьезной.

— Я не собираюсь обещать навсегда.

— Я тоже не прошу.

— И фамилию менять не буду.

— Я не предлагал.

— И не надо мне говорить, что делать.

— Вот это я помню.

Она прищурилась.

— И если мне не понравится...

— Скажешь.

— И я смогу вернуться.

Эрдан посмотрел на меня. Не на Бастиана. На меня.

— Сможет?

Вот теперь отвечать было неприятно. По действующему закону я не могла обещать. Но мы уже изменили маршрут.

Я предложила