Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
Глава 22
Событие шестидесятое
Чем меньше времени оставалось до вскрытия рек, тем больше Коська стал труса праздновать. Вопрос-то простой. Он выведет войско из Ростова, ну даже оставив тут пару сотен. Сотню ратников и соню новиков с бору по сосенке нанятых. В основном Москву и Рязань чистили от пассионариев. Правда к пасси… к безбашенности ещё рост и вес был критерием отбора. Толку в нонешние времена от малохольного дрища метр с кепкой ростом. Воин сейчас должен мечом махать полуторником, копьё кавалерийское тяжёлое держать на весу во время атаки, да много чего ему нужно делать, где сила и размер имеет значение. В общем, набрали сотню недорослей здоровых и готовить начали. За два — три месяца воинами они точно не стали.
Ну, оставит он в Ростове две сотни, три с собой уведя, и сотню может в Вологде взять. Четырёх сотен хватит с избытком. На три с половиной лодей настроили. Нда, вот только с этой стороны угроза от Твери, а в Вологде от Господина Великого Новгорода. Даже если пушки считать основой обороны, то от тысячных ратей отбиться не получится. Потом Коська вернётся и назад города отобьёт… Ну, наверное, у него-то другие пушки будут и будет из больше. Но города ключевые могут сжечь и точно разграбят посады. Всё, что нажито непосильным трудом… а главное — вера в спокойствие и процветание при князе Касьяне Ивановиче — Строителе будет разрушена. Вера вещь такая, что второй раз не появится. Чего хорошего не сделал в Реальной истории Дмитрий Донской, а сожжение Москвы Тохтамышем и гибель почти тридцати тысяч москвичей ему не забудут.
Леопольд II (фр. Léopold II; 9 апреля 1835, Брюссель — 17 декабря 1909, там же) — король бельгийцев с 17 декабря 1865 года. Он получил от подданных прозвище «Король-Строитель» за постройку в Бельгии музеев, дворцов, вокзалов, триумфальной арки, ипподрома.
И не видел Коська никакого выхода из этой вилки.
Да, в Твери по-прежнему сидит голубятник Егорий, и он предупредит за седмицу точно, если Михаил Александрович Тверской вздумает на Ростов вновь войско ополчить. И в Вологде теперь сидит голубятник. Привезли партизаны из Новгорода Феофана Грека с учениками и подмастерьями, а в довесок голубятника с тремя десятками голубей. Ясно, что этих голубей выпускать из Вологды в надежде, что они окажутся в Ростове — бред. Они окажутся в Новгороде. Но зато теперь их можно оставить в Ростове на племя, а Ростовских голубей с голубятником отвезти в Вологду. Что и сделали.
Ну и? Если войско ушло, как это поможет? Насчёт Ростова план неплохой в целом у Коськи был. Даже не план, а маршрутная карта. И половина её в принципе выполнена. Касьян свет Иванович наведался недавно в Москву и договорился с тестем… или дедом жены — Тимофеем Васильевичем Вельяминовым, что тот его поддержит. Дмитрий Иванович Донской несмотря на посланное Коськой известие, что Тверь беззащитна, войско не неё не повел. Побоялся? Не готов был? Побоялся лишний раз Тохтамыша разозлить? Не важно. Но не дёрнулся даже. Его дело, хотя возьми он Тверь и посади там, как в Рязани лояльного ему человека и не было бы сейчас у Коськи головных болей.
Ну, чего теперь. Сейчас задача проще, просто сделать вид, что Москва собирается идти воевать Тверь. Так-то не редкое событие. Даже частое. Делать ничего толком и не надо, среди народа слух распустить, и купцы донесут эту весть до Михаила Александровича Тверского. А для убедительности объявить, как реки вскроются, сбор ополчения. Потом распустить, просто была проверка боеготовности. А через пару седмиц снова чего-нибудь предпринять, например двинуть несколько сотен ратников в Клин. Тоже проверка боеготовности. Уж про движение войска к их границам в Твери точно узнают. И будут несколько раз дёргаться и забудут про Ростов, не до него сразу станет.
Тестя Коська уговорил поспособствовать, тем более, что он больше самого Коськи заинтересован в сборе Ростовского княжества в пику расширению влияния Господина Великого Новгорода. Вельяминов старший почву подготовил и вот теперь Коська приехал в Москву, чтобы с самим Дмитрием Ивановичем договориться.
Дмитрий Донской, предупреждённый и подготовленный тестем, вилять и делать вид, что всё надо обдумать тщательно и с боярами и братом посоветоваться, не стал.
— Хоррошо, Касьян Иванович, я тебя втрравил в это дело, я и помогу. Только ответной услуги от тебя потррребую. Настоящий поход на Тверррь нужен. С победой. Что скажешь?
Очень хотелось Коське СКАЗАТЬ. Прям, вот рот сам открывался сказать:
— Тверь в октябре была беззащитна, чего просто не взял на копье её, а, Дмитрий Иванович? Что мешало? У тебя Пушкин с пушками есть. Два выстрела ядрами из половины даже пушек по воротам Твери, и они в щепки. А войска все ко мне ушли и назад придут побитые, ослабленные и с упадническими настроениями, а тут уже и кремль их взят. Сдадутся на милость победителей. Так чего не пошёл⁈
Ясно, что не сказал. Не пиписьками мериться приехал, а просить помочь и поддержать. А раз ты проситель, то хозяин, понятно, может условия выставлять. Опять же почему не поучаствовать. Можно и войско во взятии городов солидных натренировать и чуть землицы прирезать и главное — навсегда с этой стороны угрозу ликвидировать.
— Конечно, Дмитрий Иванович, как соберёшься, так дай знать. Я со стороны Углича на него нападу.
— А коли веррнёшься с Великого Устюга? На какое врремя поход собирррать? — Великий князь Московский оглядел собравшихся.
Много. Их слишком много. Коська тоже оглядел. Кошка, Вельяминов, Владимир Андреевич, вон Боброк Волынский на краю стола. И Пушкин ещё. Семь человек с ним. Любой обмолвится, что не собираются они на Тверь нападать и кердык, весь план коту под хвост. Народ весть подхватит, и шепотками до Орды донесёт, не то что до Твери.
— На… Как снег ляжет окончательно. Артиллерию на телегах осенью очень не просто возить. Дороги топкие, размыты. Осенью этой так намаялись, а пушки-то всего две было. А ежели