Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
— Добррро! Готовимся к зиме! Только ты Касьян Иванович всё одно поторропись, что там за сила в том Устюге? Слезы. И сотни не наберррётся. С твоими-то умениями. Не соперрник.
— Угум, только туда добраться надо, — пробурчал под нос князь Ростовский и Белозёрский.
Событие шестьдесят первое
Феофану Греку, по его словам, было сорок пять лет. А смотрелся человек на все сорок шесть. Шутка. Смотрелся он стариком. И звали его не Грек, это потом украсили и облагородили, а сейчас он — Гречин. Феофан Гречин. На гречина так себе похож. На старого цыгана больше. Практически седой, только на затылке чёрные волосы, как антитонзура. И края бороды ещё пегие. Волосы локонами седыми спадают на плечи. Хиленькие плечи. И вообще, гречин неказист. Рост метр шестьдесят где-то и субтильный товарищ. Если взвешивать, то килограмм пятьдесят хорошо если в нём будет вместе с зимней одеждой. И это не шуба соболья, а армяк простой из самотканой толстой грубой очень шерсти. Не ночевали там мериносы. Не вязался внешний вид со славой лучшего иконописца. Даже ряса со следами штопки и потёртостей. Ну и в плохо отстиранной краске. Запасной нет?
Что ещё можно сказать о гречине, о Феофане, ну что оборзевший он в корень. Десять лет уже в Новгороде живёт и расписывает храмы, а по-русски говорит будто вчерась его с Кафы (читай Севастополя) привезли расписывать только что построенный в Новгороде храм Спаса Преображенья на деньги боярина новгородского Мошкова.
Тут Коська пообщался перед самым приездом партизан со своими игуменами всех четырёх монастырей и одну интересную информацию почерпнул. В Господине Великом Новгороде сейчас раскол, там чуть ли не победили каноническое православие секта стригольников, которая признаёт и Ветхий, и Новый завет, но против церковной иерархии. Ну, как в мусульманстве или иудаизме. Там нет патриархов и архиепископов. Теоретически все священники равны. Так вот, Архиепископ новгородский и вся архиепископская кафедра нашла интересный способ борьбы со стригольниками. В Новгороде бросили все дела и стали строить каменные храмы. Все кому не лень, не только монахи и священники, но и бояре, а потом и богатые купцы и мастера с чёрным людом вскладчину. Вот для росписи храма построенного на деньги боярина Мошкова и заказали в Кафе лучшего иконописца для росписи храма. Феофана Гречина.
Воровать его не пришлось и силой увозить тоже. Буквально за месяц до приезда Демида и компании Феофан закончил расписывать очередной храм и теперь собирал монатки для переезда в другой Новгород, в Нижний, где его пригласили расписать иконостас нового храма.
— Сволочи, — стал скрипеть зубами Касьян Свет Иванович, когда про всё это узнал.
— Что храмы строят, — не понял Демид, — так богоугодное дело.
— Нет, что строят, молодцы. А вот что мы не строим — это хреново. Нужно строить каменные здания. Нужно учиться обжигать кирпич или тесать камень, нужно учиться обжигать известь. Почему в Москве и обоих Новгородах строят всё из камня, а у нас нет таких мастеров⁈ Нда, «Быть или не быть, вот в чём вопрос?».
Так про Феофана Гречина. Он практически русского не знает. Ученики и помощники или подмастерья у него свои гречины и только двое с натяжкою говорят на русском. Хоть эти за десять лет приобщились к Великому и могучему. Правда, есть у них в шарашке и русский один. Это что-то типа слуги. Он им кашеварит, одежонку стирает, но… Это не простой человек. Это хельг. Он у них и за лекаря, правда, про источники ничего не знает. Даже про зелёный, он скорее травник, чем хельг. Слабенький очень, и трёх минут очень тоненькими струйками не может энергию лекарскую выдавать. Кончается. Так он кроме всех этих обязанностей ещё и толмач. Знает греческий. Ну, в принципе все хельги, что обучались в монастырях более или менее греческим владеют. Зовут толмача брат Пётр. Как того самого апостола, который отрёкся от Иисуса. За это верно и поставлен у врат.
Привёз Феофан с собой пару икон. М… Коська не знал, как раз и просветили, что иконы сейчас пишутся не абы как, а по канону, то есть, есть принятый на Соборе образец и все по нему обязаны писать. И часто это не нарисованный образец, а описанный. Прочёл, представил картинку и пиши икону. Ну, или вот как Феофан Гречин вози образцы с собой. Один образец — это Преображение Господне на горе Фавор. Зашёл разговор у Коськи про эти образцы чисто случайно, какая-то непонятная геометрическая белая фигура было в центре этого самого «Преображения». Когда несвятой Петр ему на очередной вопрос ответил, то князь Ростовский челюсть уронил.
— Как нет? Вот вечно у вас как чего коснёшься, так нет у вас. Рая нет? Пророк Моисей призван из Ада? Что за ерунда.
— А пророк Илья призван из Рая, так как известно, что он был взят в Рай живым.
— Из рая. Он там один в Раю?
— Я…
— М… Подожди, брат Пётр, как нет Рая, а чего есть? Не еретик ли ты?
— Так закрыт ещё Рай. Как Адама и Еву изгнали, так и закрыт. Ещё не свершилась жертва Христа. Все в Аду. Вот пророк Моисей и ходатайствует перед сыном Божьим за мёртвых.
— Едрит — Мадрит! Друид — фаворит. Во дожил. Сподобился! — это про себя. Константин Иванович, как обычный советский атеист, просто не задумывался над тем, когда Рай появился. И даже и не думал, что вот изгнали из него Адама с Евой и закрыли на ключ и только смерть Христа эти ворота распахнула. То есть, рай открыли в тридцать третьем году от Рождества Христова. Нда. Век живи — век учись.
— В общем, брат Феофан, сейчас тебя настоящие хельги осмотрят, зубы восстановят, зрение как у пацана будет. И потом к учителю моему Язепу. И ещё следом к брату Константину на приём. Они тебя ещё полечат. От