Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Ну, доберётся он до этого Константиновича! Всё ему припомнит. Особенно оводов. Посадит его голым на муравейник и оводов позовёт с комарами. Пусть и сам хлебнёт то, что заварил. Навуходоносор. Всех сепаратистов на кол!

В Вологде только один день дал Коська войску отдохнуть. Если месяц добираться, а уже конец мая, то ещё с учётом обратной дороги и войнушки самой, времени на отдых не остаётся. Сходил в баньку, пролечился у Егорки, заживляя расчёсы от комариных и прочих укусов и генуг, труба зовёт. В конце пути у Вологды даже слепни появились. Увидели лакомство в виде раздетых по пояс гребцов и как набросились. Вот от них расчёсы так расчёсы. После лечения, Коська прошёлся по пристани у Вологды. А чего — солидно. Тридцать три большие лодьи и три поменьше. Всего тридцать шесть корабликов. С таким флотом, наверное, можно и на Казань покуситься.

— Не лишку ли тащим с собой? — задал Касьян вопрос воеводе Яромиру Васильевичу.

— Если даже и лишку, то такой поход, дальний и тяжёлый, воям на пользу, а то засиделись в гридницкой. Да и опыта наберёмся. Чую я, что не миновать похода на Нижний. А туда не шибко ближе путь.

Событие шестьдесят третье

Новгород. Господин Великий Новгород. Читал Константин Иванович книжку про попаданцев, где во главе страны встала не Москва с царём и купленным патриаршеством, а Новгород со своими купцами и боярами. В книге получалось не плохо. А могло на самом деле получиться? Шляхество в Польше наглядно показало, что нет. Только твёрдая власть и самодержавие, только империя расширяющаяся. Не время для вече и споров в боярской думе. Самодержавие — единственное, что может спасти Россию. Встань Новгород во главе страны с торговыми кланами и боярскими распрями и как и Польша развалилась бы Россия.

К чему это? С чего вдруг про Новгород вспомнил? А к тому, что подплывают они к Великому Устюгу, через двадцать семь дней и видят интересную картину. Городок или даже скорее крепость, так как посадов почти нет, так, два малых кусочка и деревенька, окружен новгородскими ушкуйниками. И их много. Примерно столько же, сколько привёл с собой Коська. Три десятка ушкуев. И на берегу несколько сотен воев, разбивших лагерь, и судя по обжитости этого лагеря, уже довольно давно тут новгородцы расположились. Шалаши построены. Много шалашей, а лодки некоторые вытащены на берег перевёрнуты и приготовлены к смолению. Народ сети сушит, и даже рыба солёная висит связками на солнце. Трудовой блин лагерь. На рыбалку ребята приплыли.

Коськино воинство было к этой встрече готово. Эти товарищи, что рыбу засолили, сначала отметились в том самом городке Тотьма, если что, то это город солеваров, там варят соль из подземных источников. Ушкуйники новгородские сначала наведались туда и забрали почти всю приготовленную соль на продажу. Ограбили? Не ну как можно, просто забрали, им нужнее. А потом пошли вниз дальше по Сухоне, явно намереваясь забрать здесь пушнину и потом двинуть в Северную Двину. Флот Касьяна свет Ивановича отстал от новгородцев недели на две. Так ещё и нагнать не получалось. Приходилось одной из малых лодей всегда с партизанами быть в разведке. Идти впереди общего каравана и время от времени возвращаться. Это и без того не особо высокую скорость сдерживало. И без этой предосторожности бы не догнали. Оно ведь понятно, его дружина в первый раз в таком речном походе, а новгородские пираты всю жизнь на своих ушкуях север грабят. И лоцманы у них есть вне всякого сомнения, что знакомы с мелями и фарватером Сухони, и опыт у гребцов.

А у Коськи лишь два нанятых купца, что хаживали по разу до Великого Устюга. Основные купцы уже ушли на своих лодьях. Ещё до новгородцев прошли. Им дальше к диким племенам охотникам пробиваться, выменивая пушнину на зерно, ткани и бусы всякие, ну и естественно на железные орудия: топоры, ножи.

Касьян свет Иванович тоже такого товара набрал. Если Великий Устюг — это центр сношения и торговли с местными племенами охотой живущими, то после наведения порядка и присяги Константиновича или наместника нового ему хоть как нужен будет товар для обмена на мягкую рухлядь. Жаль зеркала и бисер изобрести не успел.

Утром, высланная вперёд малая лодья, подтвердила опасения Яромира и Касьяна, точно Новгород решил, пользуясь парадом суверенитетов в Ростовском княжестве, прибрать Великий Устюг под свою лапку, белую и пушистую.

Они, как доложили разведчики, приставшие к противоположному берегу реки, и прошедшие почти версту пешком в прибрежных зарослях вербы хоронясь, увидели лагерь осаждающих крепость новгородцев. Видимо уже и штурм был, так как под стенами во рву были трупы, воняло вокруг мертвечиной преизрядно.

— А и пусть. Давайте чуть подождём и посмотрим. Я утром сам с вами скатаюсь, посмотрю, — решил Коська. А чего враги бьются, пусть уменьшают их суммарное количество. В данном случае враг моего врага не друг, но помощник точно.

Вот сейчас князь Ростовский и осматривал лагерь новгородцев. Заодно стараясь их пересчитать. А эти гады, как нарочно, там какой-то субботник устроили и передвигались постоянно. Человек двести — двести двадцать. Скорее двести. Ушкуи новгородцев были немного меньше сделанных его мастерами лодей. И короче на метр примерно, и кормы не было, лодки были с двумя носами и ещё, и чуть уже. В общем, пятнадцать человек точно не вместят. Пар вёсел не пять, как у них, а четыре только.

— Чего они такое делают? — оторвался от мельтешения ушкуйников Коська, обращаясь к Демиду.

Но ответил другой партизан — Андрий.

— Лестницы делают. На приступ собираются.

— Вона чё⁈ Это мы удачно пришли. Завра, наверное, начнут с утреца, помолясь. Есть над чем подумать…

— Ночью на них нападём, — первое предложение сорвал у Коськи с языка Яромир.

— Не, во время приступа в спину ударим…

— Стоять, бояться! Вы чего все мои предложения украли. Тати. А на