Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Глава 24

Событие шестьдесят четвёртое

Касьян свет Иванович он же пацан пацаном и жизни ещё толком не видел. Ему только недавно восемнадцать лет исполнилось. И не успел он ещё ни в одном штурме города или крепости поучаствовать. А в защите тоже так себе опыт. Опыт с точки зрения современной военной науки. Он от Тохтамыша два раза отбивался с помощью артиллерии, кулеврин и пищалей или ручниц. И даже оборона засеки около Углича велась всё теми же средствами в основном. Да стрелы и длинные копья сыграли серьёзную роль, но без пушек и кулеврин не отбились бы.

А вот теперь Коська наблюдал или лучше подсматривал из кустов на противоположном берегу Сухони за штурмом крепости и защите этой крепости без всякого использования огнестрельного оружия. Зрелище, если честно, так себе. Когда всякие фильмы про викингов смотрел Константин Иванович, то там столько экспрессии, такая динамика… Нда. Любо дорого смотреть. Научились снимать проклятые капиталисты. А вот если наши исторические фильмы смотришь, то становится стыдно за постановщиков трюков, а фильмы исторические СССР про средневековье если взять и вообще на битву смотреть невозможно, стукают мечами друг о друга, вот вся схватка. Ещё стыднее. Просто хочется Станиславского, Немировича и Данченко с Вахтанговым поднять и спросить: «Верите»?

И вот, что он видит? А нет никакой экспрессии, нет, скорости, нет экшена. Полная хрень, как в Советских фильмах. Медленно, как в замедленной съемке, два десятка новгородских ушкуйников подхватило лестницу и понесли её… м… лёгкой трусцой к стене. Их прикрывает стрельбой из луков и арбалетов такое же примерно количество человек и сказать, что стрелы небо закрывают, будет даже не преувеличением, а ложью неприкрытой. Ну, пустит лучник стрелу в минуту и после в носу ковыряет. Касьян не мог сначала понять, почему такой жиденький огонь, даже к Демиду с вопросом на языке повернулся, но пока поворачивался и сам понял. Это у него государство. Это у него административный ресурс, а крепость штурмует просто банда, и количество стрел у банды, у каждого её члена, серьёзно так ограничено. Это, во-первых, довольно дорогая вещь, особенно настоящее калёные, то есть клееные стрелы, а во-вторых, они сюда из дальнего далека припёрлись, и каждый килограмм лишнего груза — это причина споров, наверное, до хрипоты перед отплытием. Много на небольшой лодочке не увезёшь. Крупа может дороже стрел оказаться. Они тут чуть не седмицу плыли, а по берегам Сухони ни одного поселения. Где продукты взять? А встретившиеся поселения, точно продукты не продадут, так как им самим завозят. И поселения — это что-то типа охотничьих стойбищ с элементами базара. Можно поменять шкурки на продукты — зерно, в основном, и железные вещи.

Получается, что новгородцы не стреляли, так как стрелы, что арбалетные, что для луков — это конечный ресурс и их нужно экономить всеми силами.

Но! И вот тут тоже вопрос, который кому-нибудь Коська бы с удовольствием задал, а чего им со стен тоже уж больно вяло отвечают. Даже реже летят стрелы из крепости, чем в крепость. Тоже экономят? А значит… Дебилы! Значит, количество стрел у защитников Великого Устюга тоже конечно, у них процентов эдак на девяносто, нет настоящего мастера стрельника, который умеет эти самые калёные или клееные стрелы мастерить. И их тоже привозят, как и мечи, ножи, топоры. Нет своего производства. Всё привозное — этот городок просто торговая фактория.

— Выпороть бы этих Константиновичей, да и самого Константина тоже. Неужели нельзя было туда мастера стрельника посадить, учеников ему дать?

Коська это себе в пробивающиеся усы проговорил. Демид на шёпот дёрнулся, но Касьян свет Иванович часто чего-то там бурчит, и партизан вновь уставился на приступ.

Воины с лестницей добежали до стены и стали с помощью какой-то сложно-непонятной конструкции поднимать её край, одновременно поднося ближе к стене. Эти двое, что палкой поднимали край, были прикрыты щитами товарищей, но видимо один из щитоносцев оступился в ров и защита исчезла и тут же на головы этих «домкратов» повалились камни со стены. Один точно попал, так как «домкрат» слетел тоже в ров. Второй домкрат палку один не удержал, и лестница рухнула, второго щитоносца придавив. После этого ушкуйники всё тем же медленным аллюром порысили в противоположную сторону, повесив щиты за спину. Двое упали убитыми или тяжело ранеными.

Правда, почти сразу ещё с одной лестницей бросилась к крепости вторая бригада и у этой дела пошли веселей, они смогли облокотить лестницу на стену и полезли по ней вверх. И тут же первая бригада с криками вернулась к стене, поднимать свою лестницу. И этим в этот раз удалось.

— Княже? — Демид приплясывал от нетерпения.

— Не, не, там у нас своих нет, и те и другие враги, пусть колотят друг друга. Подождём твою маму.

— Маму? — икнул главпартизан, — смеёшься, княже?

— Подождём.

Бой был опять медленным. По двум лестницам забирались ушкуйники звенели мечами на верху и падали вниз в ров, уступая место следующим новгородцам. Там, на стене, тоже менялись люди. Новгородцы меняли свои жизни на жизни защитников.

— Ой, классно-то как! — Коська даже большой палец защитникам показал.

Те умудрились плескануть из деревянного большого ведра, эдак литров на тридцать в лица и на грудь ушкуйникам разогретую смолу. Сразу трое с лестницы вниз сверзлись. При этом двое поорали во рву и затихли, а последний вскочил и к реке понёсся. По дороге влетел в костёр с котлом, в котором ушица