Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Глава 25

Событие шестьдесят шестое

— Стабильность. Ничего не изменить, — Коська опять мокрый по пояс… с обеих сторон, так что, то что сказал народу, то и осуществилось. Сказал, что кто-нибудь обязательно при высадке поскользнётся и упадет в реку, и вот оно — кто-то упал. А что этим «кто-то» он оказался, так поделом, не каркай. Каждый сам творец своей судьбы.

Плюсы есть от того, что предвидел сей случай. Прыгал Коська, ну, как и все, с лодки без оружия, и его ему, да и остальным, потом передавали сверху с лодьи. Всё одно пришлось из-за брызг тщательно протирать с маслицем конопляным. Нет, не заржавеет. Ручница и пищаль бронзовые и не кованные, а литые. Но протереть всё одно надо, чтобы потом в сырой ствол порох не пихать, он хоть и в шёлковом мешочке, но вещь всё одно осень гигроскопичная. Этим и все партизаны занялись.

Стрельцы протирали луки и доставали из кожаных кисетов сухую шёлковую тетиву.

— Дебилы мы. Нужно было голыми в воду сигать. Сейчас бы оделись в сухое и дрожать не пришлось. Коська в принципе и не дрожал. Ему с лодки вместе с пищалью и ручницей передали сухие портки и рубаху. А вот народ попроще зубами постукивал. Правда не долго. С лодей нужно было принять… не, правильнее, естественно — утопить, а потом вытащить на берег три ствола к Единорогам, потом три деревянных морских лафета, и ядра с картечью. С других лодей в бочонках, залитых воском торфяным, спускали порох. Если кто до этого не вымок, то вот теперь точно промок с головы до ног. Но перетаскивание стволов и прочих тяжестей народ согрели. Пар парил.

И полчаса не прошло, как и Прокоп начал протирать стволы и тоже маслицем конопляным смазать, а потом снова протирать льняными тряпками. Уже совсем рассвело, и Коська, не занятый этим ответственным делом, с двумя разведчиками двинулся к крепости. Видно было, что лес тут почистили. Никаких поваленных деревьев и сучье, даже метра на три — четыре от земли на всех соснах ветки сломаны. Народ хворост в крепость на растопку собирал.

Новгородцы только начали кучковаться у костров с котлами, там видимо каша или ушица еще не были готовы, и, постояв у котла, ушкуйники принимались готовить к предстоящему приступу оружие. Вжикали о мечи точильные камни, щелкали тетивы на луках и арбалетах. Проверяли стрельцы своё оружие. Две унесённые с собой от крепости лестницы, тоже проверяли и верёвками перетягивали. Конструкции после падения вчерашнего явно разболтались. Саморезов пока не придумали и ступеньки просто верёвками закреплены.

Долго ли коротко ли готовились новгородцы, но так-то Коська раз пятьсот успел медленных копуш новгородцев проклясть, комары его до гостей обглодали и кровь всю его голубую выпили. А он выперся чуть ли не в двадцати метрах от крайнего костра, с кашей всё-таки, и боялся теперь хлопать себя по роже, уничтожая кровососов, пытался сдувать вампирышей, но те воткнув не хоботок, а хобот целый, держались на роже лица крепко и сдуваться не спешили. Иногда, когда совсем уж невмоготу становилось, Касьян свет Иванович пятернёй просто размазывал комаров по роже. При этом вся ладонь становилась красной. Парадокс пьют голубую кровь, а размазывается красная. Там в пузе у комарих видимо какой фермент специальный — цвет меняющий.

Наконец это случилось, народ новгородский разбойничий натрескался каши с рыбой и стал готовиться к штурму. А Коська назад к лесу от кустов пополз.

Метрах в пятидесяти от опушки и метрах в двухстах — двухстах пятидесяти от крепости стояло уже полностью готовое к войнушке войско ростовское. Чуть ближе к воде, так как им предстоит не дать уйти от приватизации ни одному ушкую, стояли сорок партизан. На противоположном фланге пятьдесят стрельцов брата Кастория. Этих видно было, пацаны же в основном лет по семнадцать — восемнадцать. И зазнайство ещё в попе играет, так они на шеломы придумали себе, чтобы выделиться от прочих разных, волчий хвост приделывать к навершию. Коська сначала было хотел эту дурь пресечь, а потом подумал и решил, что и ладно. Будет стимул у других ратников освоить лук на их уровне. Можно потом что-то типа норматива придумать, ну как вернутся. Попал в определённое количество мишеней на определённом расстоянии и пожалуйста, держи знак отличия — волчий хвост на шелом. Типа значка из тридцатых — Ворошиловский стрелок, когда — это почти как орден смотрелось.

По центру стояли с тремя Единорогами и девятью кулевринами пушкари. Эти тоже выделялись. Коська им к этому походу заменил обычные шеломы конические на каски практически. На ушанку сверху пластина пришита железная, на лбу пластина и на ушах пластины. Сейчас ещё нет пуль, нет осколков, даже картечи нет у соперника. Нужно опасаться только выстрелов из лука или арбалета. Вот этим условиям их ушанки бронированные вполне соответствуют, а ещё они прикрывают уши плотно пушкарям, хоть как-то снижая децибелы и сохраняя барабанные перепонки.

Артиллеристов стало много. Как бы двойной состав почти Касьян с собой взял. Нужно же людям боевой опыт приобретать. Шесть человек вместо четырёх в расчёте трёх Единорогов и по два человека вместо одного у девяти кулеврин. Восемнадцать плюс восемнадцать. Тридцать шесть пушкарей плюс сам Прокоп. Их народ за смешные ушанки уже железоголовыми обозвал. Пусть. Есть возможность сделать несколько обидное прозвище наоборот гордостью. Например, у писателя одного была фамилия Толстой. Неверное от прозвища «толстый». Но писатели (а их там не один, а четверо), вознеся свою фамилию на небывалую высоту, об этом заставили народ забыть. Вот и здесь, пусть попасть в «железоголовые» и называться этим прозвищем будет цель у юношества.

Ну, а после стоят ратники, снятые с коней. Серо-зелёной такой массой стоят и ждут, когда им скажет князь…

— Орлы, полетели.

Сейчас все