Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
Событие шестьдесят седьмое
Пока князь Ростовский воинство свое в лесу строил, ушкуйники начали штурм крепости. На этот раз они решили пойти ва-банк. Кроме тех, кто был закреплён за лестницами и тех, кто их щитами прикрывал, остальные новгородцы по двое выстроились вдоль стены и начали осыпать осаждённых градом стрел. Один стрелял из лука или реже гораздо из арбалета, а напарник и себя, и стрельца подопечного прикрывал большим щитом.
Коська сразу в битву кипучую людей не погнал. Цель победить и тех, и тех, а не кровью умыться. По прикидкам ушкуйников около двух сотен, даже больше, чем у него чистых ратников. Да, залп из пушек и кулеврин картечью, а потом из сорока пищалей почти уполовинит этих пиратов, но народ трусоватый в ушкуйники не идёт, остальные бросятся в рубку, и там пойдёт обмен уже. Или размен. Кому это нужно, пусть Устюг Великий превеликий своё слово скажет и ещё на десяток другой новгородцев количество уменьшит. И сами примерно столько потеряют. А ещё ушкуйники устанут. По лестнице карабкаться — это не пельмени кушать.
Когда особо удачная стрельба из луков со стены из башенки надвратной заставила одну из бригад с лестницей бросить её и отступить, князь Ростовский совсем было решил, что пора, но командиры новгородцев панику подавили, следующую бригаду организовали и рубка с новым ожесточением возобновилась. И на этот раз удача почти сопутствовала ушкуйникам. С первой лестницы три разбойника прорвались-таки на стену и стали там полукругом, отбивая атаки защитников и позволяя своим подняться на стену. Но потом один из троицы пал, на второго, как понял Коська по крику, так как само действо было из-за стены почти не видно, так второго окатили смолой расплавленной, а с чего бы ему ещё так орать? А третий тоже перестал звенеть мечом и положение защитники спасли. К лестнице подскочили и вылили на пятерых карабкающихся очередное ведро смолы. Не так чтобы совсем удачно, попало в основном на верхнего, но он свалился на следующего, а тому всё же чуть да досталось, видимо, руку отпустил, за лицо схватился, и тут сверху орущий и дергающийся товарищ под сотню кило. Рухнули оба и самого нижнего ещё стащили. Двое оставшихся решили, что два в поле не воин и принялись пятиться.
— Всё! Орлы, полетели. Прокоп, твой выход.
Дружно взявшись за лафеты с маленькими деревянными колёсами, оббитыми по ободу медью, расчёты стали выкатывать пушки из леса к кустам. Совсем выезжать было не обязательно, уж довольно редкие веточки шиповника картечины срежут и не заметят, а расстояние в сотню метров промахнуться не даст. Как там называется это у моряков — револьверный выстрел? Вот он и есть.
— Демид, как бабахнут, бегите со своими людьми к лодкам. Смотри там пару десятков человек чего-то тусуется… м… трётся. Раненые и начальство? Пленных не надо брать. Потом раненых допросим, да и спрашивать нечего. Пираты они и есть пираты. Чем их меньше, тем воздух чище. Главный вопрос — когда сдохнете?
Дальше парень двинулся к Фоме, что сейчас старшим у лучников.
— Сотник, ты в бой не лезь. Твоя задача пушкарей прикрывать. Но если близко подберутся новгородцы, то можете несколько залпов сделать.
— Готово, княже. Триста тридцать три!
Кусты, как Коська и предполагал, сбрило в метре от земли, словно косой прошёлся великан какой. Двенадцать без малого кило всяких железок рубленных улетело в новгородцев. Жалко. Нет, новгородцев не очень жалко. Это же они на его городок покусились. Там за два года мехов лежит. Как-то не так давно, выслушивая Афанасия Горбатого и прочих думцев, Коська сделал выход, что на торговле мехами Константиновичи поднимали в год до пяти тысяч рублей. А тут два года меха не вывозили, ну, если не десять тысяч, так хоть тысяч семь рубликов лежит, можно считать, что с долгами рассчитается. И тут эти воры пришли за его светлым будущим. Нет, ребята демократы только чай. В смысле, по усам текло, а в рот не попало.
Бах. Бах. Ух ты, когда девять кулеврин почти одновременно палят, то на 30-мм автоматическую пушку 2А72, что на БТР и БМП ставили, похоже. Каждую секунду по выстрелу выдали… всё Коська не может им названия придумать. Кулевристы? Ну, так себе звучит. Снайперами тоже не охота, чего англицизмами великий и могучий засорять. Пока никак не придумал.
Отряд партизан рвался вдоль воды к ушкуям, а Коська добежал с заряженной пищалью до дерева последнего перед вырубом и, встав за него, стал за боем наблюдать.
Прокоп попал по той группе, что ещё возилась с лестницей. Человек пятнадцать было. Похоже, все либо убиты, либо тяжело ранены, так как никто даже попыток убежать не предпринимает.
— Иех! Стратег хренов! — обругал себя парень, осознав, что происходит.
Ушкуйники все рванули к ушкуям. Все — это не преувеличение. Это констатация. Никто в лес к орудиям не побежал. Все к лодьям своим к ушкуям. А там всего сорок партизан. Ну пусть по два огнестрела у каждого, но бежит-то больше сотни человек к лодкам.
— Яромир, командуй атаку! — Коська чуть сам не бросился к лодкам. Еле остановил себя. Вот уж гибнуть сейчас не самая лучшая затея. Сейчас и без него разберутся. Он полководец, едрит его на лево, или погулять вышел.
Мимо уже неслись ратники, гремя железом. Прямо как стадо слонопотамов. Земля дрожит.
Коська туда — сюда глянул. Этот бег запоздал. И это не Борзовы бегут. Это люди с тридцатью килограммами железа, кожи, войлока и всего прочего на себе. Эти сто пятьдесят метров, а то и все двести, им не двадцать секунд бежать, а минуты три. Там новгородцы стопчут партизан за это время. Если Демид не догадается своих в воду отвести. Слыша слонопотомов за спиной ушкуйники… А что они сделают? Нормальные бы люди сдались. Сейчас перевес