Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

Я записала это почти машинально. Миро больше не пришлось бы одному идти по дороге, надеясь, что его впустят. Бастиан дождался, пока я отложу перо, и спросил:

— Принадлежность к кругу сохраняется после принятия в род?

— Если ребенок хочет, — ответил Клеменс. — Нет причины заставлять его выбирать только одну связь.

Значит, Лора могла жить у Марет, Рина — у брата, Миро — носить фамилию Варр, оставаясь частью дома. Я почувствовала облегчение, но Клеменс сразу вернул нас к ответственности взрослых.

— В родовом доме она понятна. В учреждении — тоже. В свободном круге кто отвечает за ребенка?

Бастиан положил перед комиссией подготовленный лист.

— Повседневные решения остаются за хозяйкой. Куратор проверяет условия встреч и поездок, рассматривает обращения детей. Изменение постоянного места жительства подтверждает совет: хозяйка, куратор и два взрослых члена дома, утвержденных комиссией. Голос ребенка фиксируется отдельно.

Я знала этот проект: последние дни мы разбирали его вместе с Бертой, споря, как сделать совет действующим, а не очередным списком имен.

— Пока состав не утвержден полностью, решения о постоянном переезде остаются за комиссией, — добавил Бастиан. — Гостевые поездки оформляются с указанием ответственного взрослого, срока и способа связи.

Человек из королевской канцелярии открыл смету.

— Содержание на ближайшие три месяца можно сохранить из прежнего коронного ассигнования. Дальнейший бюджет представите отдельно. Помощь родовых домов допускается, но не дает им преимуществ при устройстве детей.

Я сверила сумму с нашей расходной книгой. На питание, жалованье и ближайший ремонт хватало. Лишних денег в смете не было, но впервые за эти дни речь шла о том, как дом будет жить после закрытия.

Комиссия снова потребовала нас вывести. На этот раз мы ждали во дворе почти час. Дети ели второй завтрак. Или ранний обед.

С Бертой не поспоришь.

Я села на ступеньку. Бастиан опустился рядом, и я подвинулась. На вопрос, что мы будем делать в случае отказа, он ответил, что придется немедленно искать другой вариант. Какой именно, пока не знал. Я была благодарна ему за то, что он не стал обещать победу.

Он посмотрел во двор. Тивен разговаривал с отцом. Не близко. Но разговаривал. Рина и Лора сидели с Асей. Миро показывал старшей Варр тот самый камень. Она по-прежнему не видела дракона. Кай что-то объяснял господину Берну. Оли спал у Берты на коленях.

Все семеро снова собрались здесь. У каждого уже была своя договоренность со взрослыми, но для встречи им по-прежнему нужен был этот двор.

— Даже если откажут, — сказал Бастиан, — произошедшее уже не отменить.

— Что именно?

— Семьи начали приезжать.

— Их можно перестать пускать.

— Дети начали отвечать.

— Их можно перестать спрашивать.

— Можно.

Он посмотрел на меня.

— Но теперь придется сознательно решить больше этого не делать.

Я поняла. Раньше порядок существовал по привычке. Теперь у комиссии были факты. Вернуться к прежнему можно. Но уже не сказав: «Мы не знали».

Я кивнула, не отрывая взгляда от детей.

— Евгения, если решение будет положительным, ваша работа изменится.

Я сразу насторожилась.

— Каким образом?

— Вы больше не будете временной хозяйкой закрывающегося учреждения.

Вот про что я старалась не думать. Мой переход. Мой договор. Моя квартира. Работа. Подруга. Мир, который я собиралась вернуть себе через несколько дней.

— Не сейчас, — сказала я.

Бастиан помолчал.

— Хорошо.

Он не настаивал. Я благодарно сжала его руку и отпустила, когда в приемной послышались шаги.

Дверь приемной открылась. Клеменс вышел. Все разговоры прекратились.

Даже дети замолчали.

— Продолжаем заседание.

На этот раз никто не сел сразу.

Клеменс остановился под аркой ворот. За его спиной виднелась дорога; я невольно вспомнила наш отъезд с семью сумками, камнями Миро и корзиной Берты.

Комиссия заняла места. Клеменс открыл новый лист.

— По отдельным пунктам у комиссии остались возражения, — сказал Клеменс. — Они внесены в протокол. Основное решение принято в пределах поручения короны.

Дети придвинулись ближе. На этот раз даже Миро не перебивал.

— Первое, — сказал он. — Утвержденный маршрут постоянных передач прекращается.

Я не сразу поверила. Бастиан рядом не двигался.

— Все дальнейшие знакомства проводятся в порядке предварительного контакта и постепенного пребывания.

Кай посмотрел на господина Берна. Тот кивнул.

— Второе. Решение о закрытии Запретной Колыбели как нейтрального учреждения временного содержания исполняется в установленную дату.

У меня внутри все сжалось. Рано радовалась. Клеменс продолжил:

— В тот же день на ее основе начинает действовать новый статус.

Никто не говорил.

— Свободный круг Запретной Колыбели.

Миро поднял руку: почему круг назвали свободным? Клеменс объяснил, что принадлежность к дому больше не связывает ребенка с единственным родом и не запрещает менять место проживания. Мальчик задумался и позволил ему продолжить.

— Дети, которые к дате преобразования живут в Колыбели, сохраняют здесь место и государственную защиту. Их включение в свободный круг оформляется отдельно, с учетом их желания. Отказ от членства не означает немедленного выселения или передачи.

Клеменс спросил, есть ли возражения. Оли поднял руку, и я вздрогнула. Оказалось, он просто не понял длинного объяснения.

— Хочешь, чтобы Колыбель оставалась твоим домом? — спросил Клеменс.

Оли кивнул и опустил руку. Остальные слушали внимательно.

Дети, уже живущие в семьях, тоже могли сохранить связь с кругом. Лора немедленно сказала, что хочет. Марет улыбнулась.

Рина уточнила правила приездов от брата. Клеменс ответил, что встречи будут согласовываться с ответственными взрослыми, как и прежде. Затем Миро напомнил о фамилии Варр: отказываться от нее он не собирался.

— И не требуется, — сказал Клеменс.

— Тогда хочу и так и так.

Старшая Варр посмотрела на него, уже не скрывая улыбки.

— По твоей передаче отдельное решение еще