Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

На вопрос, считает ли она Колыбель своим домом, девочка ответила после короткого раздумья:

— Одним из.

Я закрыла ее папку.

— Кай.

Господин Берн сидел неподалеку. Кай не пошел вперед. И я не заставила.

По Каю я представила записи двух встреч с господином Берном. Они договорились видеться раз в неделю, но переезд мальчик по-прежнему отвергал.

— Тогда какой результат? — спросил член комиссии.

Кай показал на господина Берна.

— Я его теперь знаю.

Мужчина кивнул и подтвердил, что больше не настаивает на передаче. Если позже Кай захочет проводить у них больше времени, они обсудят это. Если нет, встречи в мастерской все равно продолжатся.

Кай перестал мять край рубашки. Я надеялась, что комиссия заметила и это.

— Ася.

Девочка сразу сжала руку Лоры.

Первое заявление по Асе отозвали после личной встречи. Член комиссии заметил, что дополнительные требования уменьшили число принимающих семей. Я не успела ответить: заговорила сама Ася, не выпуская руки Лоры.

— Он не хотел приезжать второй раз. Я не хочу жить у него.

Мужчина напомнил, что у посетителя могли быть серьезные причины. Я согласилась: это не делало его плохим человеком. Но знакомство не продолжилось, а значит, оснований считать переезд подходящим пока не было.

Оли говорить перед комиссией не захотел. Я объяснила, что дом Роан отозвал заявление: супруги готовы были оплачивать содержание, но при встрече поняли, что не готовы сами растить этого ребенка.

— Вы дали им возможность отказаться от обязательства, — заметил мужчина из родового отдела.

— И мы узнали это до того, как Оли переехал. Теперь ему не придется возвращаться из семьи, которая его не ждала.

Дом Роан на заседание не приехал. И я была этому даже рада. Их решение уже было принято.

— Миро.

Он встал. Поправил застежку Варров. Старшая Варр заметила.

— Его передача остается предметом отдельного рассмотрения, — сказала я. — Миро по-прежнему хочет носить фамилию Варр.

— Да, — подтвердил он.

— Но пока не хочет жить в доме Варр постоянно.

Миро поморщился.

— Сейчас не хочу, — поправил Миро. — А тренироваться у них можно?

Старшая Варр согласилась. Вопрос, сможет ли он при этом постоянно жить в Колыбели, Клеменс оставил до решения комиссии. Миро сел и больше не выпускал из пальцев застежку с родовым знаком.

— И Тивен, — сказала я.

Мальчик не встал. Я тоже не попросила.

— Он начал знакомство с отцом. Пока остается здесь.

Один член комиссии посмотрел на мужчину.

— Вы не требуете передачи сына?

— Нет.

— Почему?

Отец Тивена ответил спокойно:

— Потому что почти не знаю его.

Тивен повернул голову. Мужчина продолжил:

— Мне понадобилось несколько лет, чтобы признать это. Не думаю, что разумно исправлять их одним переездом.

Никто не возразил. Я закрыла последнюю папку.

— Все.

Член комиссии посмотрел на стопку.

— Не все.

Я знала. Он повернулся к Бастиану.

— Первый взлет.

Вот теперь стало действительно тихо. Бастиан встал. Положил перед комиссией двенадцать страниц. Клеменс посмотрел на толщину. Потом на него.

— Я предупреждала, — тихо сказала я.

— Не сейчас, — так же тихо ответил Бастиан.

Он говорил иначе, чем со мной. Не холоднее. Точнее.

— Я подтверждаю, что присутствовал при Первом взлете Тивена от начала обращения до возвращения на землю.

— Кровные родственники находились рядом? — спросила женщина комиссии.

— Нет.

— Другие взрослые драконы?

— Я.

— Вы пытались направлять его?

— Да.

— Результат?

— Недостаточный.

Тивен посмотрел на него. Бастиан продолжил:

— Я давал обычные инструкции, затем страховал его снизу. Тивен самостоятельно изменил направление после того, как его позвали дети. Мне не пришлось разворачивать его или переносить к месту посадки.

— Значит, вы считаете их связь причиной?

— Я описываю последовательность. Что именно почувствовал Тивен, может рассказать только он сам.

Я заставила себя не вмешиваться. Бастиан говорил осторожнее меня, и сейчас это было необходимо.

— Что произошло дальше?

Он посмотрел на детей.

— Воспитанники Колыбели начали обращаться к нему.

— Все одновременно?

— Нет. По очереди.

— Что говорили?

Бастиан перечислил. Не каждую фразу. Только суть. Рина напомнила Тивену о зиме и месте у печи. Кай — о страхе высоты. Ася — о его обещании вернуться к ним. Миро сказал, что они здесь.

— После какого обращения он изменил направление?

— После крика Миро уже в воздухе. Но до этого дети долго говорили с ним на земле. Я не могу утверждать, что поворот вызвали именно последние слова, а не все, что происходило раньше.

Член комиссии явно оживился.

— Тогда ваше свидетельство ничего не доказывает.

Бастиан посмотрел прямо на него.

— Доказывает один факт.

— Какой?

— Тивен завершил Первый взлет без кровного родственника рядом.

Тишина.

— Это не отрицается, — сказал Клеменс.

— Но могло быть исключением, — заметил другой.

— Могло.

Я повернула голову. Бастиан сегодня решил соглашаться со всеми? Он продолжил:

— Одного случая недостаточно, чтобы заново описать механизм этой связи, — продолжил Бастиан.

— Но действующая система исходит из более сильного утверждения: молодому дракону для безопасного Первого взлета необходима именно кровная родовая связь.

— Такова многолетняя практика.

— Да.

— Подтвержденная поколениями.

— Практика подтверждает, что кровная связь работает.

Он сделал паузу.

— Случай Тивена показывает, что она может быть не единственной.

Женщина комиссии открыла старую папку. Ту самую редакцию, которую мы читали несколько дней назад.

— Формулировка рекомендации появилась после случаев позднего Первого взлета воспитанников нейтральных домов.

— Да, — сказал Бастиан.

— Там говорится о необходимости заранее определить ребенку родовую принадлежность.

— Да.

— Не о кровной связи как