Усадьба с памятью - Полина Змееяд

Я улыб­ну­лась ему с лег­ким зло­рад­ством, и по­спе­ши­ла пред­ста­вить сво­им го­стям Настю и Ко­лень­ку.

– О, так это вы – тот са­мый Ни­ко­лай Ива­но­вич? – не скры­вая удив­ле­ния, про­сто­душ­но спро­си­ла Ва­рень­ка, но под стро­гим взгля­дом му­жа немно­го по­до­бра­лась. – Весь­ма на­слы­ша­на о ва­шем ис­кус­стве пи­сать порт­ре­ты, – уже спо­кой­нее до­ба­ви­ла она.

Ни­ко­лай мель­ком взгля­нул на ме­ня с во­про­сом, я кив­ну­ла. Он с об­лег­че­ни­ем под­хва­тил бе­се­ду, а я при­гла­си­ла всех к сто­лу. С кух­ни по­да­ли чай, Настя при­ня­лась во вто­рой раз за день пе­ре­ска­зы­вать но­во­сти Ры­сев­ска. Я лишь из­ред­ка под­тал­ки­ва­ла бе­се­ду и поз­во­ли­ла ей течь сво­бод­но.

– А прав­да, что ты ве­щи ста­рые по­чи­нять взя­лась? – вдруг спро­си­ла Ва­рень­ка, ко­гда раз­го­вор вновь за­шел о кар­ти­нах.

Бы­ст­ро же сплет­ни рас­полз­лись! На­вер­ное, кто-то из слуг от­пра­ши­вал­ся в цер­ковь и там че­сал язы­ком, вме­сто то­го что­бы мо­лить­ся. Про­ве­сти что ли вос­пи­та­тель­ную бе­се­ду с двор­ней?

– Ва­рень­ка, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на недав­но бы­ла нездо­ро­ва, не лезь к ней с рас­спро­са­ми, – про­хлад­но одер­нул же­ну Глеб Ми­хай­ло­вич.

– Да я же для де­ла спро­сить хо­чу: ко­ли и прав­да за­ве­лись у нее умель­цы, что­бы ме­бель и кар­ти­ны чи­нить, так мо­жет она и на­ши по­чи­нит? – вски­ну­лась Ва­рень­ка.

– О де­лах за сто­лом тем бо­лее не сле­ду­ет, – не сдал­ся ее пря­мой муж.

– Ме­ня во­все не тре­во­жит этот во­прос, – по­спе­ши­ла вме­шать­ся в их ссо­ру я. – На­про­тив, я с удо­воль­стви­ем по­ка­жу Ва­рень­ке ма­стер­скую. Ана­ста­сия Дмит­ри­ев­на, пой­де­те с на­ми?

Настя об­лег­чен­но кив­ну­ла: пер­спек­ти­ва оста­вать­ся на­едине с тре­мя муж­чи­на­ми ее яв­но не ра­до­ва­ла. И ма­лень­ким жен­ским кол­лек­ти­вом мы сбе­жа­ли к фли­ге­лям.

– По­ка что я толь­ко сни­маю пыль с тех кар­тин, ко­то­рые не по­стра­да­ли, но есть несколь­ко по­рван­ных – их при­дет­ся пе­ре­кла­ды­вать на но­вую ос­но­ву и то­ни­ро­вать утра­чен­ные ча­сти, по­том кон­сер­ви­ро­вать… – при­ня­лась рас­ска­зы­вать я по пу­ти.

И по­че­му рань­ше не по­ду­ма­ла, что здесь в каж­дом со­сед­нем по­ме­стье фа­миль­ные порт­ре­ты по всем сте­нам раз­ве­ша­ны? И хо­зя­е­ва этих порт­ре­тов на­вер­ня­ка не от­ка­жут­ся из­ба­вить ста­рые по­лот­на от жел­тиз­ны или – кто зна­ет – на­ря­дить в но­вые ра­мы. Я с удо­воль­стви­ем предо­став­лю им эту услу­гу: за ра­зум­ную пла­ту, са­мо со­бой.

Вот толь­ко со слу­ша­тель­ни­цей я про­счи­та­лась: Ва­рень­ку во­все не ин­те­ре­со­ва­ли кар­ти­ны. Как толь­ко мы втро­ем ока­за­лись в том фли­ге­ле, ко­то­рый я обу­стро­и­ла под ма­стер­скую, она взгля­ну­ла на ме­ня со все­лен­ской пе­ча­лью в гла­зах и да­же всхлип­ну­ла.

– Как я те­бе со­чув­ствую, до­ро­гая. Это так ужас­но! – вздох­ну­ла она и стис­ну­ла ме­ня в креп­ких объ­я­тьях.

Я по­пы­та­лась вы­вер­нуть­ся, но без­успеш­но. Оза­да­чен­но взгля­ну­ла на Настень­ку, но та толь­ко по­жа­ла пле­ча­ми.

– Как я те­бя по­ни­маю! У ме­ня у са­мой серд­це несво­бод­но, да что же по­де­лать про­тив во­ли от­ца? Вот и вы­шла за­муж за это­го, – Ва­рень­ка хму­ро кив­ну­ла в сто­ро­ну ве­ран­ды, – дят­ла. И твой на те­бя смот­рит, буд­то со све­ту хо­чет сжить! Но лю­бовь ведь по­бе­дит, прав­да? Ина­че Ко­лень­ка твой сю­да бы не при­е­хал.

Оглу­шен­ная ко­ли­че­ством но­вой ин­фор­ма­ции, я за­сты­ла в объ­я­тьях по­дру­ги Са­шень­ки и на­ча­ла по­не­мно­гу по­ни­мать, за что ее невзлю­бил Игорь.

По­лу­ча­ет­ся, она на са­мом де­ле уже зна­ко­ма с Ни­ко­ла­ем? Или хо­тя бы зна­ет о его су­ще­ство­ва­нии. Ес­ли так, то Са­шень­ка очень ей до­ве­ря­ла.

– Что вы та­кое го­во­ри­те? – вдруг вме­ша­лась Настень­ка ис­пу­ган­но. – Игорь Пав­ло­вич про­сто вол­ну­ет­ся за Алек­сан­дру Кон­стан­ти­нов­ну. Вче­ра ей сде­ла­лось пло­хо, и он ее на ру­ках до спаль­ни нес, и ночь от нее не от­хо­дил – так пе­ре­жи­вал.

Столь­ко сму­ще­ния и вос­хи­ще­ния про­зву­ча­ло в ее го­ло­се, что ме­ня да­же за­тош­ни­ло. Од­на­ко ес­ли она так хо­ро­шо от­зы­ва­ет­ся об Иго­ре уже сей­час, не вы­льет­ся ли это ува­же­ние во что-ни­будь боль­шее?

– В са­мом де­ле? На ру­ках? – с от­кро­вен­ным скеп­си­сом уточ­ни­ла Ва­рень­ка, на­ко­нец от­пус­кая ме­ня.

И толь­ко те­перь до ме­ня до­шло, о чем имен­но го­во­ри­ла Настя. Я по­пы­та­лась пред­ста­вить Иго­ря, ко­то­рый та­щит ме­ня на ру­ках че­рез весь дом, но по­лу­ча­лось сла­бо. Хо­те­лось, под­ра­жая Ста­ни­слав­ско­му, кри­чать “Не ве­рю!”. Од­на­ко Настень­ка не ста­ла бы врать. За­чем ей это?

– Да­же ес­ли и так, он про­сто ве­дет се­бя, как дол­жен. Все они та­кие, му­жья эти. И руч­ку те­бе по­даст, и шаль на­бро­сит – но все без ду­ши, без чув­ства! – при­пе­ча­та­ла по­дру­га Са­шень­ки. – Ни слов­ца от него доб­ро­го не до­ждешь­ся, ни мяг­ко­го взгля­да – в об­щем, ни­ка­кой люб­ви! То ли де­ло Ко­лень­ка твой. За два го­да уже и за­быть мог, но нет…

Ва­рень­ка меч­та­тель­но вздох­ну­ла, а я по­ежи­лась. Вот уж ко­го-ко­го, а Ни­ко­лая ро­ман­ти­че­ским ге­ро­ем я не счи­та­ла.

– …так упра­ши­вал ме­ня пись­мо те­бе пе­ре­дать от сво­е­го име­ни, что­бы управ­ля­ю­щий твой его не вы­бро­сил. Как же бы­ло не со­гла­сить­ся? Та­кая ведь лю­бовь, та­кая лю­бовь… – про­дол­жа­ла та­ра­то­рить она.

– Вла­ди­мир Ана­то­лье­вич вы­ки­ды­вал пись­ма от него? А ты от­ку­да зна­ешь? – невеж­ли­во пе­ре­би­ла Ва­рень­ку я.

– Так Ни­ко­лай сам мне и ска­зал, мол дя­дюш­ка пи­сем от него те­бе не пе­ре­да­ет, а от ме­ня по­сла­ние пе­ре­даст, – хлоп­ну­ла гла­за­ми Ва­рень­ка.

– То есть пись­мо, ко­то­рое я недав­но по­лу­чи­ла, бы­ло все же от Ни­ко­лая? – поды­то­жи­ла я.

– Ну да. Сам он на­пи­сал, сам к гу­бам при­ло­жил и в кон­верт за­пе­ча­тал. Я толь­ко имя свое по­ста­ви­ла, да с маль­чиш­кой от­пра­ви­ла, – охот­но под­твер­ди­ла по­дру­га.

Стер­вец! А ведь уве­рял, что его под­ста­ви­ли!

– Ты не зна­ешь, что бы­ло в том пись­ме?

Ва­рень­ка воз­му­щен­но вы­пу­чи­ла гла­за.

– Не­уже­ли ты ду­ма­ешь, что я ста­ла бы под­гля­ды­вать в чу­жие пись­ма?! – вос­клик­ну­ла она, но как-то нена­ту­раль­но.

Я скре­сти­ла ру­ки на гру­ди и про­дол­жи­ла смот­реть на нее ис­пы­ту­ю­ще.

– Ну лад­но, – быст­ро сда­лась она. – Но я ви­де­ла все­го па­ру строк – он очень ис­кренне пе­ред то­бой из­ви­нял­ся. На­вер­ное, из-за раз­лу­ки? Вы ведь два го­да не ви­де­лись.

Так из­ви­нял­ся, что Са­шень­ка аж в пруд бро­си­лась. Эх, ду­ра ты, Ва­рень­ка! Ска­зать бы, что из-за тво­е­го ро­ман­тиз­ма по­гиб­ла твоя по­дру­га, или как ми­ни­мум за­ду­ма­лась о ги­бе­ли – ина­че за­чем ей бы­ло бе­жать к во­де? Но вправ­лять моз­ги этой де­ви­це не моя за­да­ча: у нее для это­го есть муж.

Впро­чем, а не под­ме­ни­ли ли это пись­мо по пу­ти или уже в до­ме? И не про­ве­ришь ведь! На­до сроч­но чи­нить туфли, на них вся на­деж­да.

– Да­вай­те вер­нем­ся на ве­ран­ду,