Грязный братец и его властный дружок - Моника Берг
— Хватит, — выдохнула она, отстранившись. — Иначе всё закончится здесь.
— И правильно, — хмыкнул Аслан.
Она поднялась и толкнула Тимура в грудь.
— Ты. Ложись.
Он лёг. Лика перекинула ногу, уселась сверху и сама направила его в себя. Вошла медленно, сантиметр за сантиметром, и остановилась, когда он вошёл до конца.
Дальше темп задала она. Впервые. Двигалась так, как было нужно ей: вперёд-назад, потом по кругу, потом подолгу задерживаясь в самом глубоком положении, и смотрела сверху вниз, как у Тимура Алиева срывает маску. Он держал за бёдра, но не задавал ритм — только подстраивался. Он. Подстраивался.
А сзади уже поднялся Аслан.
Встал на колени за спиной, прижался грудью, уткнулся губами в шею и начал спускаться — по позвоночнику, к пояснице. Рука легла на ягодицу, большой палец прошёл между, и Лика почувствовала, как что-то влажное надавливает там, где её ещё ни разу не брали.
— Оба? — выдохнула она.
— Оба, — подтвердил Тимур снизу и придержал за бёдра, не давая сдвинуться.
— Дыши, сестрёнка, — сказал Аслан. — И не дёргайся. Медленно.
Первое давление было жгучим и странным. Он входил сантиметр за сантиметром, и с каждым новым всё внутри перестраивалось: то, что было наполненностью, стало переполненностью. Аслан замер на середине.
— Ещё, — прошептала Лика.
Он толкнулся, и она почувствовала, как прорывается до конца. Теперь её держали с двух сторон, вжав между собой, и между двумя членами оставалось несколько миллиметров.
Мир перестал существовать.
— Готова? — спросил Тимур.
— Да. Да!
Они начали.
Поначалу ритмы не совпадали: один входил, другой задерживался, тело не понимало, за кем следовать. Потом Тимур снизу начал задавать счёт — короткими толчками вверх, ровно и медленно, — и Аслан подхватил, входя на выходе. Один входил, второй выходил; Лику перекатывало между ними, как на волне, и с каждым тактом по позвоночнику шло короткое замыкание.
— Быстрее, — попросила она.
— Кто из нас? — хрипло спросил Аслан.
— Оба.
Они ускорились. Стены качались, покрывало сбилось под коленями, и её уже держали не для опоры, а чтобы не улетела. Аслан рычал в затылок, держа за бёдра; Тимур держал за лицо, поворачивал к себе и заставлял смотреть в глаза.
— Смотри на меня. Не закрывай.
Лика смотрела. И в какой-то момент увидела в его серых глазах то, чего не видела ни разу: полное, беззащитное, ничем не прикрытое желание — не власти, а её.
Её накрыло на этом двойном ритме.
Мощно, длинно, из самого нутра. Лика выгнулась дугой между ними, закричала в голос, не стесняясь ни прислуги, ни особняка, ни всего города за окном, и сжалась сразу вокруг обоих — так, что Аслан застонал сквозь зубы, а Тимур вжался глубже.
Аслан кончил первым — глухо, хрипло, вжимаясь до конца. Тимур продержался ещё десяток толчков и отдал всё, прижавшись лбом к её плечу.
Они рухнули втроём на смятую постель.
— Ну и когда теперь откроется твой филиал, — сказала Лика в потолок.
— Через месяц, — Тимур даже не открыл глаз. — Раньше не успеем. Значит, месяц он твой.
— Месяц он мой, — согласилась она. — Потом — под моим контролем.
— Потом — под её контролем, — поправил Тимур, и Аслан хрипло засмеялся.
— С ума сойти. Три года охотился, а в итоге попал под каблук.
— Не под каблук, — Лика приподнялась на локте и посмотрела на обоих — разбитых, потных, принадлежащих ей. — Под договор. А договор писала я.
За окнами поднималось холодное осеннее солнце.
Это был ещё не конец. Это было только начало.
Глава 10. Гульнара
Через неделю всё пошло не по сценарию Лики — а по сценарию Зары.
Мачеха позвонила отцу в клинику, мило поинтересовалась здоровьем и сообщила, что в субботу «по старой дружбе» приглашает домой семью Бековых. С дочерью. Гульнарой.
— Двадцать пять лет, — сказала она Лике тоном, которым объявляют приговор. — Заканчивала в Лондоне, из хорошей семьи, отец держит три завода. Аслану пора определяться, а Тимур Дмитриевич вообще холост. Девушка идеальная во всех отношениях.
— А я тут при чём?
— Ты, Лика, — Зара сделала паузу, — пока не жена и не невеста. Ты акционер. Это разное.
Она была права, и это бесило больше всего.
В субботу Лика спустилась к ужину в том самом сером костюме. За столом уже сидели Бековы, а между Асланом и Тимуром, точно в центре композиции, — Гульнара. Высокая, тонкая, с идеальной осанкой и гладким каре, в белом платье-футляре. Рядом с ней Лика со своими бёдрами, мягким животом и тяжёлой грудью ощущала себя мешком со мукой.
— А это Анжелика, — представила её Зара так, будто она была мебелью. — Дочь Бориса от первого брака.
— Очень приятно, — Гульнара улыбнулась идеальной улыбкой. — Мне говорили, вы занимаетесь фондом. Это так благородно.
И весь вечер она говорила с ними — о Лондоне, о конном спорте, о винодельнях Тосканы. Аслан отвечал, Тимур кивал. А Лика сидела на своём конце, как чужая, и впервые за неделю чувствовала, что всё, что было в этом доме ночами, — просто физиология.
В половине одиннадцатого гости засобирались.
— Гульнара, милая, оставайтесь, — всплеснула руками Зара. — Куда в такую темень? Есть гостевая.
Девушка осталась.
И Лика поняла: надо действовать. Сейчас или никогда.
Она поднялась первой и вышла в коридор второго этажа. Через минуту услышала шаги — обе. Гульнара шла с Асланом, Тимур замыкал.
— Лика, — окликнула она. — А где у вас тут гостевая?
— В конце крыла. Но, — Лика остановилась и обернулась, — гостевая там, где Тимур.
Пауза.
— А где Аслан? — удивилась Гульнара.
— Тоже там, — Лика пожала плечами. — Так сложилось.
— То есть вы… — Гульнара переводила взгляд с одного на другого. — Все трое?
— Все трое, — подтвердил Тимур спокойно, как будто сообщал курс