Грязный братец и его властный дружок - Моника Берг
— Вот так и лежи.
Она сняла кофту. Медленно, через голову, зная, как он это любит и как его бесит, что нельзя протянуть руку. Грудь качнулась, освободившись, и Аслан шумно выдохнул.
— Лика.
— Что?
— Ты издеваешься.
— Учусь у лучших.
Она наклонилась и поцеловала его — сверху, в губы, коротко. Он подался за продолжением, но она отстранилась. Ещё раз. Ещё. Каждый раз на сантиметр дальше, чем ему было нужно, пока он не зарычал.
— Хватит дразнить.
— Не хватит.
Лика спустилась ниже — по шее, по груди, по животу, — и с каждым прикосновением он тянулся следом всем телом, насколько позволял галстук. Когда она дошла до паха и взяла его в руку, он застонал сквозь зубы и дёрнул руками так, что кровать скрипнула.
— Сними.
— Нет.
Она взяла в рот. Глубоко, до горла, зная, что он не может ни придержать, ни задать темп. Он ругался сквозь зубы — тихо, коротко, — и это была лучшая музыка.
— Лика, — выдохнул он наконец. — Всё, хватит, я сейчас. Она отстранилась и села обратно ему на бёдра.
— Тогда скажи.
— Что сказать?
— Скажи «пожалуйста».
Он помолчал. Гордость боролась с физиологией.
— Пожалуйста, — выдавил он.
Лика опустилась на него. И вот тут он застонал в голос — потому что вошёл до конца сразу, глубоко, и он не мог ни двинуться навстречу, ни притянуть её.
— Тише, — сказала она. — Ты же не хочешь, чтобы услышали.
— Плевать.
— А вот и нет.
Она начала двигаться. Медленно. Вверх-вниз, плавно, задерживаясь в самом глубоком положении. Аслан под ней извивался, насколько позволял галстук, и в какой-то момент начал подмахивать бёдрами — единственное, что ему оставалось.
— Сильнее, — потребовал он.
— Попроси.
— Сильнее, пожалуйста.
Лика ускорилась. Он выгнулся, шёлк натянулся до звона, и она увидела, как на его предплечьях вздулись вены — от напряжения, от бессилия, от того, что всё в чужих руках.
— Я кончаю, — хрипло предупредил он. — Лика, я…
— Кончай.
Он выгнулся дугой и застонал — длинно, глухо, до хрипа. Она почувствовала толчки внутри и не остановилась, пока он не обмяк полностью.
Потом развязала галстук.
Аслан тут же сгрёб её в охапку и прижал к себе, тяжело дыша.
— Ненавижу тебя, — сказал он в макушку.
— Взаимно.
— Дай сюда галстук. Теперь ты.
Лика рассмеялась и легла.
Глава 14. Правление
Совет директоров собрался в четверг — за день до того, как отец впервые после операции сел в кресло.
В зале на восемнадцатом этаже вокруг длинного стола сидели девять человек. Трое — ставленники Алиева. Двое — из старой гвардии отца, седые и осторожные. Остальные — те, кто всегда голосует за того, у кого в руках папка.
Аслан сидел в торце, в кресле, которое сам себе выбрал: не рядом с Тимуром и не рядом с Ликой, а отдельно, и это уже говорило всем всё.
Лика вошла последней. Села во главе. Положила перед собой конверт с сургучом.
— Господа, — начала она ровным голосом. — Повестка одна. Реструктуризация долга и новый состав правления.
— Простите, — поднял руку один из ставленников Тимура, мужчина в очках. — По какому праву вы ведёте заседание? Пакет в залоге у Тимура Дмитриевича.
— Уже нет.
Она вскрыла конверт и пустила листы по столу. Первый — трастовый акт. Второй — завещание. Третий — копии расследований шестилетней давности.
— Распоряжением от пятницы все активы и право вето переданы мне. Генеральная доверенность на передачу пакета отозвана той же датой. Поручительство остаётся в силе, но залог снимается решением бенефициара. То есть моим.
Тишина в зале стала вязкой. Седой директор из старой гвардии медленно снял очки и протёр их платком, чтобы получше рассмотреть первый лист.
— Это подписано Борисом, — сказал он наконец. — Подписано, Илья?
— Подписано при мне, — подтвердил Громов от стены.
— Второй вопрос, — продолжила Лика, не давая залу опомниться. — Долг перед кредиторами первой очереди закрывается за счёт личных активов Алиева. Договор лежит у вас, господа. Сорок девять процентов — его. Пятьдесят один — мой. Решающий голос — мой.
— Это грабёж, — сказал человек в очках.
— Это сделка, — поправила Лика. — И у неё есть условие, которое касается присутствующих напрямую.
Она повернулась к Аслану.
— Аслан Русланович, вы выходите из состава правления с сегодняшнего дня. Ваши полномочия переходят к дирекции филиала, который откроется в следующем месяце. Отступные — по соглашению, на столе у вашего юриста.
Аслан медленно откинулся в кресле. Оглядел зал — восемь пар глаз, все смотрят на него, все ждут, что он устроит скандал. Он выдержал паузу ровно столько, чтобы все успели напрячься.
— Понял, — сказал он. — А филиал где?
— В Нальчике.
— Родные места, — он усмехнулся. — Хитро.
— Дальше, — Лика перевела взгляд на Тимура. — Тимур Дмитриевич, с вас — аудиторская группа до конца месяца, с полным доступом и без «дружеских» исключений. Включая ваши эстонские компании.
Тимур молчал три секунды. Потом взял ручку и первым поставил подпись под протоколом.
— Принято.
— Голосование, — сказала Лика. — Кто за.
Девять рук. Единогласно.
Когда зал опустел, она осталась сидеть во главе стола. Ноги под столом дрожали, и никто этого не видел.
Тимур не ушёл. Стоял у окна, спиной к ней.
— Ты дала ему Нальчик, — сказал он наконец. — Не в Сибирь. Не в Тюмень. Домой, к его родне.
— Да.
— Почему?
— Потому что через год он вернётся сильным, — Лика встала и подошла. — А мне нужен сильный партнёр, а не сосланный обиженный мальчик.
Тимур обернулся. Смотрел долго, изучающе, и в серых глазах было что-то, чего она раньше не видела: не уважение даже, а признание.