Грязный братец и его властный дружок - Моника Берг
— Твой отец, — сказал он тихо, — умрёт спокойно. Он вырастил не дочь, а противника. И он этого даже не поймёт.
— Он поймёт, — Лика взяла его за галстук и потянула вниз, к себе. — Он сам такой.
Глава 15. Итог
В субботу отца перевели из реанимации в палату, и он впервые за неделю говорил. Хрипло, коротко, но говорил.
Лика сидела у кровати. В коридоре, за стеклом, стояли двое — оба, потому что она не стала выбирать.
— Ты подписала залог, — сказал отец. — Я видел бумаги. Громов приносил.
— Подписала.
— И не жалеешь?
— Уже нет.
Он долго смотрел в потолок. Потом повернул голову.
— Я шесть лет назад знал, что Алиев меня топит, — сказал он вдруг. — Знал с третьего объекта. Документы собирал.
Лика замерла.
— И молчал?
— А что было делать? Он был сильнее. Пока он меня топил, он же меня и держал на плаву. Такой бизнес, дочка. Я ждал, кто кого переиграет. Думал, не доживу.
— А если бы он тебя добил?
— Тогда бы добила ты, — отец усмехнулся и закашлялся. — Ты в мать. Она тоже была пышная и злая. Двадцать лет мне жизни не давала — и двадцать лет я был счастлив.
Лика отвернулась к окну, чтобы он не видел лица.
— Они оба там стоят? — спросил он.
— Оба.
— Ну и пусть стоят, — отец закрыл глаза. — Только не выходи замуж пока. Пока не поймёшь, кто из них уйдёт первым, когда станет трудно. Женитьба — это никогда легко.
В особняк вернулись к вечеру. Лика поднялась к себе, сбросила туфли и села на подоконник, подтянув колени.
Через десять минут в дверь постучали. Она не ответила. Дверь открылась — Аслан, за ним Тимур. Оба без пиджаков, оба с одинаково усталыми лицами.
— Отец сказал, чтобы я пока не выходила замуж, — сообщила она.
— Разумный старик, — Аслан сел на край кровати. — И кого бы ты выбрала?
— Вас.
— Обоих нельзя, — заметил Тимур.
— Почему?
Он помолчал.
— Потому что в свидетельстве две графы.
— Ну и что, — Лика посмотрела на них. — Кто сказал, что жизнь должна умещаться в графы?
Аслан хмыкнул. Тимур подошёл к окну и встал рядом, плечом почти к её плечу.
— Через месяц я уеду, — сказал Аслан.
— Знаю.
— И вернусь.
— Знаю.
— И тогда мы, наверное, всё-таки подерёмся ещё. Из-за тебя.
— Обязательно подерётесь, — согласилась Лика. — А я посмотрю.
За окном зажигался вечер. Тимур молча положил ладонь ей на затылок, Аслан — на колено. И в этом было больше определённости, чем в любом договоре, который она подписала за последние две недели.
Дом больше не был чужим. Дом был её — с двумя хищниками, с долгами, с филиалом в Нальчике и с отцом, который учил не спешить.
Пышка перестала быть залогом.
Пышка стала условием.