Грязный братец и его властный дружок - Моника Берг

— Ты… — голос сел. — Ты забрал её первый раз, Алиев. Пока я вышел за дверь.

Тимур даже не обернулся. Вытянул из подставки салфетку и спокойно провёл по её бедру.

— Она взрослая девочка. Кто успел — того и.

— Кто успел, — зло повторил Аслан.

И шагнул внутрь. Дверь закрылась с мягким щелчком.

— Тогда у меня тоже есть право, — сказал он, глядя не на кузена, а на неё. — Она ещё не остыла, Тимур. Ты и сам видишь.

Тимур помолчал секунду. Потом посмотрел на её бёдра, на то, как она всё ещё дрожит, и едва заметно усмехнулся.

— Двадцать минут. Потом обед. И быстро, Аслан. Не мучай её.

— Я не мучаю, — Аслан уже сбрасывал пиджак. — Я лечу.

Тимур сел в рабочее кресло — не в стороне, а прямо за стол, в метре от них. Достал ручку, положил перед собой папку. И стал смотреть.

Аслан развернул Лику лицом к себе, ухватил за бёдра и усадил на край стола, раздвинув колени. Остатки белья стянул окончательно и отшвырнул. Оценил взглядом открытое и провёл пальцем по внутренней стороне бедра, где было мокро.

— Он в тебя кончил, — сказал он, размазывая. — Даже не подумал.

— Тебе-то что.

— А то, что теперь в тебе будет двое. По очереди.

Он приставил головку и вошёл одним резким толчком, без подготовки.

Лика вскрикнула и повалилась спиной на стол. Аслан был длиннее и жёстче, входил под другим углом, злее: там, где у Тимура было давление, у него было трение. В первый же момент потемнело в глазах.

— Горячая, — выдохнул он, наваливаясь и упираясь ладонями по обе стороны от её головы. — Вот ты какая, оказывается. Кто бы знал.

Он задал свой темп. Быстрый, неровный, шумный. Бёдра били о столешницу, шлепки гулко отскакивали от стеклянных стен. То вжимал её в стол и брал коротко и часто, то отстранялся и входил длинно, до основания, заставляя каждый раз всхлипывать.

— Медленнее, — негромко сказал от мониторов Тимур. — Ты её раздавишь.

— Не мешай, — огрызнулся Аслан, но сбавил.

Он наклонился к уху, не прекращая движения.

— Скажи мне. Он тебя так брал? Так? Или вежливо, по-деловому, как в договоре?

— Аслан, не разговаривай…

— Скажи.

— Нет! Так — нет!

— Вот и запомни, — он ухватил её за волосы, намотал на кулак и оттянул голову назад, заставляя смотреть в лицо. — Первый раз ты отдала ему. Но так, как сейчас, ты запомнишь меня.

Он подхватил её под бёдра, поднял, прижал к себе, выпрямившись. Теперь Лика висела на нём, обхватив ногами и руками за шею, а он держал за ягодицы и брал стоя — глубоко, тяжело, шаг за шагом отступая к окну. За спиной был вид на шестьдесят четвёртый этаж и весь город внизу, и полное ощущение, что её берут на краю мира.

— Смотри, — рыкнул он. — Смотри, какой у тебя теперь вид.

И это сработало. Сработало так, что она начала сжиматься сама, навстречу, без приказа.

— Тимур, — позвал Аслан через плечо. — Она складывается. Скажи ей, что можно.

— Можно, — ровно произнёс Тимур из-за стола. — Кончай, Лика. Ты заслужила.

Разрешение добило окончательно.

Её накрыло на его последних рывках — прямо на руках, в воздухе, у панорамного окна. Она выгнулась, вжалась, впилась ногтями в его плечи и закричала в голос, не стесняясь ни стеклянных стен, ни секретарей за ними.

Аслан зарычал, прижал её спиной к холодному стеклу, удержал вес и выплеснулся внутрь — глубоко, толчками, до последней капли.

Он держал так ещё несколько секунд, тяжело дыша в шею, потом медленно спустил её на пол. Ноги не держали.

— Приведи себя в порядок, — Тимур закрыл папку и поднялся, будто ничего особенного не произошло. — Сорок минут. Через два часа закрытый обед. И на тебе не должно быть ни одного следа слабости.

Он прошёл к двери, задержался у косяка и бросил через плечо, не оборачиваясь:

— И, Лика. Юбку надень нормально. Ты её в руках держишь.

Аслан за его спиной тихо, довольно засмеялся.

А Лика стояла, держась за край стола, и понимала самое страшное: из двух хищников Тимур Алиев во сто крат опаснее — хотя бы потому, что умеет уйти и оставить её думать о нём.