Грязный братец и его властный дружок - Моника Берг

Ладонь Аслана опустилась на её подол чуть выше колена. Пальцы сжались сквозь шёлк. Лицо при этом оставалось скучающим, взгляд — прикованным к чиновнику.

Лика повернула голову и сверлила его. Он даже не моргнул, только медленно провёл большим пальцем по ткани, поднимаясь выше.

Под столом — рука. Над столом — деловые лица. Между ними — её колотящееся сердце.

Она наклонилась вперёд, заставляя Аслана ослабить хватку.

— Прошу прощения. Мне нужно выйти.

— Разумеется, — кивнул Ковалев. — Дверь по коридору направо.

Тимур не шелохнулся, но глаза впились в неё.

— Я провожу, — Аслан начал подниматься.

— Не нужно, — оборвал Алиев. — Лика взрослая девочка. Вернётся через две минуты. Правда, Лика?

Вставая, она нарочно задела сумочкой край салфетки. Визитка с тиснёным гербом и прямым номером приёмной Ковалева упала на ковёр. Лика изобразила оступку на каблуке, присела, подхватила карточку кончиками пальцев и спрятала в узкий карман клатча. Ни Ковалев, ни увлечённый спором Аслан ничего не заметили.

Но когда она подняла голову, то встретилась глазами с Тимуром.

Он видел. Каждый миллиметр. На бесстрастном лице промелькнула жёсткая усмешка. Он не остановил — просто позволил забрать бумажку, как позволяют ребёнку спрятать краденую конфету в присутствии хозяина дома.

Коридор с звукопоглощающими коврами. Туалетная комната с мраморными раковинами и зеркалами во всю стену. Лика заперла защёлку и прислонилась спиной к двери, переводя дух. Руки мелко дрожали.

Ручка снаружи дёрнулась. В замке сухо скрежетнуло. Защёлка провернулась мастер-ключом, и дверь распахнулась.

Аслан. Вошёл, плотно прикрыл, повернул фиксатор.

— Думала спрятаться, сестрёнка? — голос хриплый. — Забрала визитку у старого хрыча? Думаешь, он тебя спасёт?

— Аслан, пошёл вон. Это женский туалет. Если Тимур увидит…

— Тимур знает, где я. Сам сказал пойти и забрать у тебя эту бумажку, пока ты не наломала дров. Только он слишком вежливый. А я нет.

Он рванулся вперёд. Прежде чем Лика успела закричать, ладонь зажала ей рот, а тяжёлое тело впечатало её спиной в холодное зеркало.

— Тихо, — прошипел он в ухо, вжимаясь так, что она почувствовала каждую мышцу. Вторая рука грубо вырвала клатч и швырнула на пол. — Ты никуда не позвонишь.

Лика извивалась, пытаясь ударить каблуком по голени, но он прижал её колено бедром, блокируя движение.

Пальцы медленно скользнули от рта вниз по шее, очерчивая ключицу. — Ты пахнешь духами, которые купил Тимур, — прошептал он, опаляя дыханием щёку. — Но платье трещит под моими руками. Признай. Тебе нравится этот страх. Ты заводишься от того, что мы оба стоим над тобой.

— Я… тебя… убью, — выдохнула она, как только ладонь освободила губы.

— Убей. Только сначала ответь: он тебя трахнул на столе?

Лика промолчала. Он истолковал по-своему.

— Значит, трахнул, — короткий злой выдох. И резко развернул её лицом к зеркалу.

Ладонь легла между лопаток, вжимая в стекло. Вторая скользнула под подол, сгребла шёлк на поясницу, дёрнула бельё вниз по бёдрам — так, что оно повисло на щиколотке. За спиной разошлась молния.

— Наклонись. И держись за раковину.

Лика опёрлась ладонями на мрамор. Собственное отражение смотрело на неё: растрёпанная, с красными пятнами на скулах, с чужим мужчиной за спиной, с голыми бёдрами под задранным подолом.

Аслан приставил головку и вошёл без подготовки, одним резким толчком.

Она вскрикнула и прижалась щекой к стеклу. Ухватив за волосы, он намотал их на кулак и оттянул голову назад, заставляя смотреть на них в отражении.

— Смотри. Смотри на себя. Вот так ты выглядишь, когда тебя имеют в чужом ресторане, пока деловые люди обсуждают налоги.

Он не щадил. Темп быстрый, злой, шумный; бёдра бились о мрамор, шлепки отскакивали от кафеля. То вжимал её в раковину и брал коротко и часто, то оттягивал за бёдра назад и входил длинно, до основания, так, что подгибались колени.

Лика держалась за мрамор, смотрела на растрёпанную девушку с чужим кулаком в волосах — и не узнавала себя. От этого зрелища накатывало сильнее, чем от движения.

— Ну? Он тебя так брал? Так? Или вежливо, как в договоре? — Аслан, не разговаривай…

— Скажи.

— Нет! Так — нет!

— Вот и запомни.

Дверь снаружи глухо содрогнулась от удара.

— Аслан. Открой.

Голос Тимура был негромким, но от него по спине побежал холод. Аслан замер, всё ещё внутри, и в зеркале Лика увидела, как на его лице расплывается дерзкая, безумная улыбка.

— А если не открою, Тимур? — крикнул он в сторону двери, ещё плотнее прижимая её к стеклу. — Что ты сделаешь? Выломаешь замок ради чужой девчонки?

Мёртвая тишина. А потом тяжёлый, методичный удар по замку. Второй. Наличник треснул, защёлка вылетела, дверь распахнулась, ударившись об ограничитель.

Тимур на пороге. Пальто расстёгнуто, галстук сбит, лицо белое от застывшего бешенства. Взгляд метнулся от Аслана к Лике — прижатой к зеркалу, с задранным подолом, с бельём на щиколотке.

Он смотрел ровно две секунды. А потом шагнул внутрь, закрыл дверь — и потянул узел галстука.

— Продолжайте, — сказал он.

Аслан хмыкнул:

— Серьёзно?

— Она ещё не кончила. А я не люблю оставлять сделки незавершёнными. Работай.

И Аслан заработал.

Снова натянул её за волосы, вошёл до конца и взял быстрее, злее, с остервенением, будто доказывал что-то не ей, а стоящему в двух шагах человеку. Шлепки о мрамор стали громче, дыхание рваным.

А Тимур подошёл вплотную. Встал сбоку, потом сместился вперёд — так, чтобы оказаться прямо перед её лицом. Лика подняла глаза от раковины: расстёгнутый ворот, жёсткий взгляд сверху вниз, расходящаяся молния.

— Рот, — сказал он коротко.

Она поняла без объяснений.

Он вынул себя — тяжёлый, тёмный от прилившей крови, с влажным блеском на головке. Лика открыла рот, и Тимур вошёл медленно, до половины, давая привыкнуть. За спиной Аслан, почувствовав новую позу, подался и вошёл глубже — от двойного давления её качнуло, как на волне.

Первый раз одновременно. Спереди — тяжёлая наполненность горла, сзади