Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс
Больше всего на свете я хочу стать этой каплей кленового сиропа на ее пальце, чтобы она могла смаковать меня и поглощать.
На мгновение я забываю, что я призрак. На мгновение я чувствую себя мужчиной. А потом осознание обрушивается на меня. Я не могу получить ничего из того, чего хочу, как бы настойчиво и беспощадно ни терзало меня это желание. Я не могу прикоснуться к ней — по-настоящему, никак. Мои губы никогда не коснутся ее губ и не почувствуют вкус ее кожи. Я никогда не стану тем достойным, перед кем она раздвинет бедра, никогда не услышу ее стон, зовущий меня доставить ей удовольствие.
Горе, которое я чувствую, достаточно сильно, чтобы сжечь весь этот дом дотла.
10

Деми
Ковен собирается каждый понедельник в восемь утра. И под «Ковеном» я подразумеваю себя, Блу и теток. Китти и Микки называют нас так еще с тех пор, как мы с Блу были маленькими. В детстве мы проводили много времени у них дома и в «Аптеке». Мама много работала, а отец ушел вскоре после моего рождения. Тети были нашими дневными, а иногда и ночными няньками.
Прийти в «Аптеку» всегда чувствуется так, как будто делаешь большой, глубокий вдох. Это просторное помещение с деревянным полом, который поскрипывает под ногами, и оно забито товарами почти до предела, за которым помещение уже пришлось бы признать пожароопасным. Сухоцветы свисают с балок вниз головой, их так много, что потолка не видно. Стены заставлены темными полками из необработанного дерева, доверху набитыми всякой всячиной. Эфирные масла, свечи, банки с сушеными травами, яркие разноцветные порошки и священная земля. Книги, карты Таро, кристаллы и амулеты.
В глубине магазина, за красным бархатным канатом, находится небольшая зона отдыха с диваном и двумя креслами, обитыми винтажной тканью с изображением солнца и луны. Там же стоит запертый шкаф, где тетки хранят более опасные вещи: древние книги заклинаний, к которым любопытным туристам не стоит прикасаться, экстракты ядовитых растений, земля с кладбища и пузырьки с кровью. Для всего, что находится в этом шкафу, действует строгое правило «руками не трогать». Более того, перед его дверцами стоит деревянная табличка с именно этой надписью, выведенной черными готическими буквами.
За черной кружевной занавеской, в небольшой нише, находится алтарь. Здесь тети создают амулеты и заклинания для жителей Айви-Холлоу и приезжих, которые заходят к нам. Местные верят в это немного сильнее, чем чужаки, но привлекает все и тех и других.
Китти и Микки вместе сидят на диване, а мы с Блу занимаем кресла. На журнальном столике перед нами стоит тарелка со свежей выпечкой из «Джунипер» и красивый чайник с чаем, заваренным на апельсиновой цедре, яблоках, листьях ежевики и садовой мяте. По поверхности плавают лепестки подсолнуха. Тети заваривают чай на лунной воде и добавляют гвоздику для защиты, а бадьян — на удачу.
— Сегодня утром Джунипер-младшей пришлось выставить Пэмс из кафе, — заявляет Китти, отпивая чай и довольно ухмыляясь.
— Опять? — спрашивает Блу. — Что они устроили на этот раз?
— Заказали один кусок пирога на троих, а потом попытались уговорить Джунипер отдать его бесплатно, заявив, что им не понравилось, хотя они съели его до последней крошки, — говорит Китти.
Микки смеется и добавляет:
— Когда Джей-Джей отказалась, они устроили сцену. Начали скандалить и повышать голос.
— Тогда Джунипер-младшая сказала им, что есть в кафе без присмотра — привилегия взрослых, а пока они не научатся вести себя как взрослые или не найдут себе няню, им вход воспрещен, — говорит Китти.
Я киваю, впечатленная.
— Вот это я понимаю. В следующий раз, когда они придут в магазин и начнут жаловаться на мои цены, воспользуюсь тем же приемом.
— Они вообще хоть раз что-нибудь у тебя покупали? — спрашивает Блу.
— Конечно, нет. Они просто любят зайти, потрогать все подряд, сказать какую-нибудь гадость и уйти.
— Кто-нибудь должен наслать на них проклятие, — говорит Блу, многозначительно и выразительно глядя на теток.
— Блу Сент-Джеймс, ты знаешь правила, — укоряет ее Микки.
— Не причиняй вреда никому, — с подмигиванием произносит Китти. — Но и дерьма не терпи.
— Благословенна будь, — одновременно произносим мы с Блу.
Пожалуй, можно сказать, что это наш семейный девиз.
— Ну как твой особняк с привидениями, Деми? — спрашивает Блу, поджав ноги под себя и держа чашку обеими руками.
Если бы я рассказала им троим о Тристане, уверена, они бы мне поверили. Мы здесь, очевидно, не против небольшой порции мистики, но по причине, которую я не могу толком объяснить, мне не хочется рассказывать им о своем призрачном соседе. Не то чтобы я пытаюсь что-то скрыть от семьи. Скорее, моменты, которыми я делила с Тристаном, принадлежат мне, и я хочу оставить их только для себя. Наши встречи кажутся мне секретом, который знаем только мы с ним.
В этом есть что-то волнующее.
— Ну, сейчас сентябрь, так что сезон всякой жути официально начался. Думаю, скоро начну украшать дом, — честно отвечаю я.
Блу усмехается.
— Твой дом и так уже хэллоуинская декорация.
— Факт, — отвечаю я, отпивая чай.
Он горячий, многослойный, от сладкого до пряного и терпко-земляного. На вкус — как дом: тети заваривают его одним и тем же способом еще с тех пор, как я родилась.
— Блу говорит, Оуэн продолжает тебе звонить, — мягко произносит Микки.
Я бросаю на сестру сердитый взгляд, а она отвечает мне приподнятой бровью, словно предлагает оспорить ее слова и попробовать все отрицать.
Я прекрасно знаю, что с Блу Сент-Джеймс лучше не вступать в борьбу.
— Ничего страшного. Я не отвечаю. Он просто тяжело переживает расставание, — вздыхаю я.
— Именно это ты говорила три недели назад, — парирует Блу, и ее слова бьют точно туда, куда она и целилась.
— Деми! — ахает Микки.
— Это продолжается уже три недели? — серьезно спрашивает Китти.