Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле - Есения Серафим

этой наглостью, что готова была сама, прямо в сером суконном платье, прыгнуть в седло и пуститься в погоню по грязным ямским трактам. Но вовремя взяла себя в руки. Погоня, это глупая бабская истерика, которая обнулила бы её авторитет перед Остерманом. Нужно действовать хладнокровно.Рита решила ограничиться немедленным походом на конюшенный двор фрейлинского крыла, чтобы лично разузнать у челяди, как давно уехали беглецы и на какой срок Иван планирует изолировать наследника от книг.Возле массивных бревенчатых ворот конюшни её встретил яростный, звонкий крик. Посреди грязного двора разыгрывалась безобразная сцена. Рослый, высокомерный темноволосый мальчишка, на вид едва ли на год или два старше Петра, орал на старого седого конюха. Юнец был облачён в роскошный, расшитый золотом кафтан, а его смазливое лицо перекосилось от сословной спеси.— Тварь сиволапая! — визжал подросток, пиная носком дорогого сапога деревянную бадью. — Кто так взнуздал коня?! Ты мне жеребца испортить решил, падаль?Старик-конюх испуганной тенью застыл перед ним на коленях, прижав ладони к груди и умоляюще лепетал оправдания. Мальчишка, распаляясь от собственной безнаказанности, резко замахнулся на него тяжёлым, окованным серебром хлыстом.Терпеть эту дикость у Риты не было никаких сил. Шагнув вперёд, она твёрдо перехватила руку барчука прямо в воздухе, сжав его тонкое запястье.— Извольте опустить руку, сударь, — ледяным тоном отрезала она, заставив мальчишку опешить от такой неожиданной наглости. — Избивать беззащитную челядь ради ублажения своего мелкого тщеславия, это удел конюхов, а не благородных господ. Ежели конь взнуздан не по канону, так то вина вашей собственной глупости, раз не умеете отдавать чёткие приказы.Мальчик мгновенно побледнел, а затем его лицо пошло уродливыми багровыми пятнами от удушливой ярости. Он вырвал руку и уставился на Риту с такой звенящей ненавистью, словно готов был приказать гвардейцам разорвать её на части.— Ты что себе позволяешь, старуха?! — визгливо выкрикнул он, смеряя её уничтожающим взглядом с ног до головы. — Ты вообще знаешь, с кем говорить посмела? Я — Александр Меншиков!Рита на мгновение онемела, а её брови удивлённо поползли вверх. Перед ней стоял единственный и горячо любимый тринадцатилетний сын Светлейшего князя, названный в честь отца. На того Данилыча, который вчера разил перегаром на Васильевском острове, этот смазливый темноволосый барчук совершенно не был похож. Но спеси и наглости в нём сидело на три полновесных полка.— Знаю, Александр Александрович, — хладнокровно произнесла Рита, не выдав своего минутного замешательства ни единым жестом. — И именно потому, что ваш батюшка доверил мне учебный кабинет великого князя, я не позволю его сыну позорить имя Светлейшего дворовыми склоками на конюшне. Хлыст извольте убрать.Младший Меншиков буквально задохнулся. Он открыл было рот, чтобы выдать очередную кучерскую ругань, но наткнулся на её твёрдый взгляд. Рита осознала, что она только что в один ход нажила себе ещё одного опасного, уязвлённого врага в лице наследника полудержавного властелина.Парень со злостью швырнул хлыст в грязь, круто развернулся на каблуках и стремительным шагом покинул конюшенный двор, взглядом пообещав ей напоследок скорую расправу.Пообщавшись с конюхами и лакеями у ворот конюшенного двора, Рита быстро прояснила удручающую диспозицию. Великий князь и князь Иван Долгоруков со всей кавалькадой и сворой борзых уехали ещё затемно, до первых лучей солнца. Главное — они приказали взять с собой заводных, запасных коней. Это значило, что фаворит угнал цесаревича в дальние лесные угодья не менее чем на три-четыре дня.Рита мысленно порычала от бессильной ярости, сжимая кулаки под серыми складками юбки. Вся её выверенная изоляция Ивана была грубо взломана ночным набегом. Четыре дня бесконтрольных кутежей полностью обнулят её уроки, а неокрепшую психику Петра снова вернут в русло гвардейского разгула.Пришлось возвращаться в свои покои. Взяв себя в руки, Рита устроилась за лакированным столиком и принялась спешно составлять подробное письмо Антиоху на французском языке. Ей требовалось задействовать курьерские связи брата, чтобы тайно проследить за маршрутом охоты. Впрочем, была ещё одна, куда более глубокая и острая проблема. Рите кровь из носу нужно было, чтобы Антиох наконец научил её бегло писать и читать на местной скорописи XVIII века, иначе любой документ Остермана снова обернётся для неё позорным провалом.Запечатав записку сургучом и отдав её притихшей Акулине, Рита решила немедленно идти в анфиладу великой княжны Натальи. Она рассчитывала использовать сестру как единственный якорь для Петра по его возвращении.Но на крутом переходе у парадной галереи её ждал новый сюрприз.В глубокой, полутёмной нише у заколоченного окна Рита столкнулась с цесаревной Елизаветой Петровной. Шестнадцатилетняя красавица была бесцеремонно прижата к каменной стене каким-то плечистым, рослым молодым человеком в расстёгнутом гвардейском мундире. Мужчина жарко, увлечённо шептал ей что-то на ухо, а его сильные руки по-хозяйски лежали на её тонкой талии, сминая шёлковые оборки роброна.В голове у Риты мгновенно завертелись исторические хроники и слухи. Гвардеец, плечистый, фаворит Лизки в тысяча семьсот двадцать седьмом... Это Александр Бутурлин. Видимо Светлейший ещё не отослал его в Малороссию, знать пока только присматривается к этой опасной связи.Рита не собиралась уподобляться дворцовым сплетницам. Она замедлила шаг, заставляя атласные каблуки стучать по паркету подчёркнуто громко и размеренно, предупреждая влюблённых о своём приближении.Услышав шаги, Бутурлин мгновенно отпрянул, на ходу запахивая борт мундира, и с безупречной военной выправкой отступил в тень колонны, пряча лицо. Елизавета Петровна повернулась к Рите, и щёки её вспыхнули густым румянцем. В светлых глазах цесаревны на секунду мелькнула паника застигнутой врасплох девчонки, но она тут же нагло вскинула подбородок, натягивая маску высокомерия.— Княжна Кантемир? — Лизка резко поправила кружевной манжет платья, и её голос прозвучал с напускным раздражением, призванным скрыть конфуз. — Вы изволите слишком шумно мерить галереи в утренние часы. Неужто уроки латыни отменились?Рита остановилась и склонилась в безупречном чинном реверансе, выдерживая её недовольный взгляд.— Простите мою оплошность, ваше высочество. Великий князь отбыл на дальнюю охоту с князем Иваном, оттого я и направляюсь к Наталье Алексеевне. Я не имела намерения нарушать ваши... размышления. Доброго утра вам, цесаревна.Елизавета от такой тонкой реплики, не содержащей ни капли явной шпильки, заметно расслабилась. Она лишь брезгливо повела рукой, давая понять, что инцидент исчерпан. Рита выпрямилась и твёрдым шагом пошла дальше.Маргарита застала Наталью Алексеевну в её тихой анфиладе. Великая княжна металась по покоям с горькими девичьими слезами. Девочка со злостью швырнула вышивальные пяльцы на шёлковое одеяло и обернулась к наставнице, судорожно сжимая кулаки.— Снова! Опять князь Иван увёз брата в эти проклятые лесные угодья, Мария Дмитриевна! Петруша обещал мне остаться, обещал чертить редуты, но этот гвардейский змей сманил его!Рита подошла ближе