Непроторенная тропа. Новая психология любви и духовного развития - Морган Скотт Пек
И последнее, что я хочу сказать о дисциплине уравновешивания и ее сущности – отречении: нельзя от чего-то отречься, если у вас этого нет и не было. Если вы отрекаетесь от игры, никогда не выигрывая при этом, то остаетесь тем же, кем и были, – аутсайдером. Чтобы отречься от личности, нужно прежде стать ею. Вы должны развить эго, прежде чем потерять его.
Можете упрекнуть меня в банальности, но я считаю не лишним этого повторить, потому что знаю многих людей, у которых достаточно воображения, чтобы представлять себе эволюцию, но не хватает воли, чтобы ее осуществить. Они хотят – и верят, что смогут, – избежать дисциплины и найти легкий, кратчайший путь к святости.
Я определил дисциплину как систему техник, ориентированных на преодоление боли при конструктивном решении проблем – вместо ухода от этой боли – таким образом, чтобы жизненные проблемы разрешились. Я выделил и подробно описал четыре основные, тесно взаимосвязанные техники: отсрочку удовольствия, принятие ответственности, верность правде или реальности и уравновешивание. Настолько тесно, что иногда их трудно отличить друг от друга.
Сила, энергия и готовность использовать техники подпитываются любовью, о которой мы будем говорить в следующей части. Данный анализ техник – не истина в последней инстанции, и, возможно, я пренебрегал некоторыми другими. Хотя все же думаю, что нет. Разумно спросить, являются ли такие процессы, как биологическая обратная связь, медитация, йога и психотерапия, методами дисциплины. На это я бы сказал, что они являются техническими помощниками, а не базовыми техниками. Как таковые, они могут быть весьма полезными. Если практиковать эти техники добросовестно и неустанно, они смогут обеспечить ученику восхождение на более высокие духовные вершины.
Часть II. Любовь
Что такое любовь
В предыдущей главе мы говорили о дисциплине как средстве духовного развития человека. Теперь поговорим о том, что лежит в основании дисциплины, питает ее, дает энергию. О любви.
Я прекрасно понимаю, что, пытаясь исследовать любовь, мы заигрываем с великой тайной, собираемся изучать неизучаемое, познавать непостижимое. Любовь слишком сложна и глубока, чтобы ее можно было правильно понять, измерить или описать, пользуясь словами. Я пишу эти строки, потому что верю: попытка стоит усилий, но в то же время определенно знаю, что в какой-то мере она будет неадекватной.
Начнем с того, что никто и никогда, насколько мне известно, не мог дать полного и удовлетворительного определения этому понятию. Чтобы хоть как-то упростить задачу, ее стали делить на категории: эрос, филиа, агапэ; совершенная и несовершенная любовь и т. п. И все же я попробую сформулировать свое определение, хотя, повторюсь, прекрасно сознаю, что оно будет неадекватным.
Итак, я определяю любовь как волю к расширению собственного «Я» с тем, чтобы питать свое – или чье-то – духовное развитие.
Прежде чем пойти дальше, прокомментирую это определение. Во-первых, оно телеологическое: поведение в нем определяется через цель (духовное развитие), которой оно намерено служить. Ученые с подозрением относятся к телеологическим определениям; вероятно, и мое постигнет эта участь. Но я пришел к нему не путем телеологических размышлений, а через многолетние наблюдения (в том числе и самонаблюдения) в своей клинической практике. Определение любви исключительно важно в работе психиатра, поскольку пациенты зачастую весьма путано представляют себе природу любви.
Например, один робкий молодой человек рассказал: «Моя мать так сильно любила меня, что никогда, до самого выпускного класса, не позволяла ездить в школу на автобусе. Она боялась, что по дороге со мной может что-то случиться, и поэтому отвозила и забирала на своей машине, хотя из-за этого ей часто приходилось отпрашиваться на работе. Даже взрослым я всегда спрашивал у нее разрешения выйти из дому. Она действительно любила меня».
Из подобного опыта у меня накопилось множество примеров того, что является любовью, и того, что ею только кажется. Одно из важнейших различий между этими двумя категориями поведения – осознанная или неосознанная цель у любящего (или нелюбящего).
Во-вторых, можно заметить, что в моем определении любовь оказывается странным замкнутым кругом: процесс расширения себя – это уже эволюция, развитие. То есть человек развивается даже тогда, когда развивает кого-то другого.
В-третьих, это определение включает любовь к себе наряду с любовью к другим. Мы не можем любить другого, если не любим себя. Не можем научить детей самодисциплине, если не обладаем ею сами. Не можем пожертвовать собственным духовным развитием ради развития кого-то другого. Не можем быть источником силы, если не воспитываем силу в себе.
В-четвертых, расширить пределы можно, лишь преодолевая, ломая их, и эта ломка невозможна без усилий. Когда мы любим кого-то, наше чувство становится зримым и реальным только через усилие: ради любимого мы совершаем дополнительный шаг или преодолеваем лишнюю милю. Любовь не безмятежна; наоборот, она наполнена действием.
Ну и в-пятых, я употребил в определении слово «воля», чтобы стереть границу между желанием и действием. Желание не всегда переходит в действие. Воля – это желание достаточно интенсивное, чтобы перейти в действие. Каждый человек в той или иной мере желает любить, но в реальности не у всех получается. Из этого я делаю вывод, что желание любить – это еще не сама любовь. Любовь есть, когда человек действует. Любовь – это акт воли, совокупность намерения и действия. Воля – это еще и выбор. Мы не обязаны любить – мы сами выбираем, делать это или нет.
Как я говорил выше, пациенты, которые приходят к психотерапевту (и не только они), часто путаются в понимании природы любви. Мне кажется, многих страданий можно было бы избежать, научив людей точнее определять любовь, – это значительно уменьшило бы количество столь распространенных заблуждений. Поэтому начинаю исследование природы любви с определения того, что не есть любовь.
Влюбленность – это не любовь
Большинство людей ошибочно полагают, что влюбленность – это тоже любовь или по меньшей мере одно из ее проявлений. И действительно, влюбленность субъективно переживается так же ярко, как и любовь. Влюбленный человек выражает чувства словами «Я ее (его) люблю». Так в чем же разница?
Во-первых, влюбленность – это сексуально ориентированное, эротическое переживание. Мы не влюбляемся в детей или друзей одного с нами пола, при этом можем очень любить их.
Во-вторых, влюбленность всегда быстротечна. Рано или поздно она проходит, даже если отношения продолжаются. Медовый месяц не может длиться вечно.
Чтобы понять феномены влюбленности и ее неизбежного конца, необходимо исследовать природу того, что психиатры называют «границами эго».
В первые месяцы жизни новорожденный не видит различия между собой и остальным миром. Когда он двигает руками и ногами, ему кажется, что двигается весь мир. Когда он голоден, то и весь мир голоден. Когда его мама поет,