Непроторенная тропа. Новая психология любви и духовного развития - Морган Скотт Пек

Но со временем малыш замечает: когда он голоден, может пройти время, прежде чем мать покормит его. Иногда, когда ему хочется поиграть, мама зачем-то принимается укачивать его. Ребенок понимает: его желания не управляют мамой. Так, через взаимодействие, у него начинает развиваться чувство «себя».

Давно замечено, что, если это взаимодействие сильно искажено – например, когда нет матери, нет надлежащей ей замены или мать из-за собственной психической болезни совершенно не заботится о младенце и не интересуется им, – этот ребенок вырастает с глубоко искаженным чувством личности.

Позже он осознает и другие различия между ним и внешним миром. При его желании двигаться кроватка не двигается, потолок не двигается, двигаются только руки и ноги. Так в течение первого года жизни мы узнаем самое главное: кто есть я и кто есть не я. Это мои руки и ноги, голова, язык, глаза, голос, мои мысли, моя боль в животике и мои чувства. Мы уже знаем свои размеры и физические границы, они являются нашими пределами. Это знание, утвердившееся в рассудке, и составляет сущность границ эго.

Развитие границ происходит на протяжении всего детства, отрочества и даже в зрелом возрасте, хотя чем позже устанавливаются границы, тем более психический (а не физический) характер они носят. Например, в возрасте от двух до трех лет ребенок обычно выясняет пределы своей власти. Он уже знает, что его желания не всегда совпадают с желаниями матери, но иногда ему все же удается управлять ею. Поэтому двухлетний ребенок часто ведет себя как тиран, пытаясь командовать родителями, бабушками, братьями и сестрами, домашними питомцами. Об этом возрасте родители говорят: «Этот ужасный третий год…»

К трем годам ребенок обычно добреет, с ним легче договориться; это результат признания своей личной относительной немощи. И все же полностью перестать мечтать о всемогуществе не получается, поэтому еще несколько лет ребенок будет периодически убегать в мир фантазий, суперменов и капитанов Марвелов, где он всесилен.

Но к середине отрочества супергерои уходят в отставку, и молодой человек осознает, что он индивид, заключенный в границах своей плоти и в пределах своей власти, сравнительно непрочный и бессильный организм, существующий только благодаря кооперации группы подобных организмов, то есть общества. Внутри между индивидами нет особых различий, но все же в силу личных особенностей и границ они друг от друга изолированы.

Жить внутри этих границ одиноко и тоскливо. Только некоторым людям (психиатры называют их шизоидами) из-за тяжелых, травматизирующих переживаний, перенесенных в детстве, границы дают ощущение комфорта, защиты от опасного и враждебного мира. Но большинство воспринимает одиночество болезненно, мы стремимся выйти за стены собственной личности и слиться с окружающим миром.

Влюбленность как раз и дает нам пусть и временную, но возможность пережить этот опыт. Наши границы эго разрушаются, и мы можем слить свою личность с личностью другого человека. Внезапное освобождение от себя самого, я и любимый (любимая) – одно целое, одиночества больше нет! Все это большинством людей переживается как экстаз.

Переживание единства с любимым человеком – словно отголосок того времени, когда, будучи младенцем, мы были едины с матерью. Когда мы влюбляемся и это взаимно, кажется, будто мы можем преодолеть любые преграды, выдержать любые испытания. Будущее представляется исключительно светлым. В этот момент мы похожи на самоуверенных двухлеток с неограниченной властью над семьей и всем миром.

Но реальность как вторгается в царственные фантазии двухлетнего владыки, так и не щадит идиллию влюбленной парочки. Все чаще и чаще они говорят, хотят и действуют не как единое целое, а как две разные личности. Он хочет заняться сексом, она – смотреть романтическую комедию, обнявшись на диване. Он хочет поменять машину, она – отложить деньги на отпуск. Его раздражает, что она часами висит на телефоне с мамой, ее – его пятничные походы с друзьями в бар. В конце рабочего дня ему хочется поиграть в компьютерные игры, а ей – обсудить свою перепалку с коллегами.

Постепенно каждый с болью осознает, что никто никому не принадлежит, у каждого были, есть и останутся свои желания, мнения, привычки, предрассудки, планы – отличные от его собственных. Постепенно (или довольно быстро) восстанавливаются границы эго; накал чувств сходит на нет. Две половинки одного целого вновь становятся двумя отдельными индивидами. И дальше начинается либо уничтожение связующих нитей, либо длительный труд настоящей любви.

Хочу подчеркнуть: корни настоящей любви – не в состоянии влюбленности. Часто она возникает там, где влюбленности нет и не было. Чтобы подчеркнуть разницу в природе этих двух явлений, вернемся к определению, которое я дал выше.

Любовь является результатом волевого акта, а влюбленность – нет. Например, можно хотеть влюбиться, чтобы просто пережить это состояние, или же хотеть влюбиться в конкретного человека, которого глубоко уважаешь и с которым близкие отношения были бы во всех смыслах предпочтительны. Но ничего не получится.

Или же, напротив, можно влюбиться в человека, с которым у тебя нет ничего общего, о личных качествах которого ты невысокого мнения. Влюбленность может быть нежелательной и неуместной, например, если объект чувств – супруг близкого друга или пациент.

Это, однако, не означает, что данное состояние не подвластно дисциплине. Те же психиатры, например, сознавая свою роль и долг перед пациентом, обычно не допускают разрушения границ и находят в себе силы отречься от пациента как романтического объекта. Данный процесс бывает мучительно болезненным. Подводя итог: невозможно контролировать влюбленность, но можно – благодаря воле и дисциплине – контролировать поведение.

В отличие от настоящей любви, влюбленность не развивает нас духовно, не расширяет границ и пределов – это лишь частичное и временное их разрушение. И духовный рост, и расширение границ невозможны без усилий, влюбленность же усилий не требует. Недисциплинированные и ленивые люди влюбляются так же часто, как целеустремленные и энергичные.

Влюбляясь (тем более взаимно), мы не испытываем никакой потребности в развитии. Напротив. Мы впервые находимся в мире с собой. Нами восхищаются – такими, какие мы есть. В глазах влюбленного партнера мы совершенство. А если он (или она) замечает отдельные недостатки, то расценивает их как милые маленькие причуды, как некий дополнительный шарм, приправу к отношениям.

Если влюбленность – не любовь, тогда что же это? (Кроме временного частичного разрушения границ эго, как мы уже выяснили.)

Я определяю влюбленность как некую совокупность сексуальных побуждений, вызванную другим человеком, и нашу реакцию на них. Влюбленность повышает вероятность сексуального контакта и таким образом служит выживанию человеческого рода. Эффекта влюбленности многим хватает даже на то, чтобы скрепить себя узами брака. И хотя рано или поздно