Аделаида Крестовская. Карты судьбы - Евгения Владимировна Потапова

Я постояла ещё немного, прислушиваясь. Тишина. Только где-то далеко залаяла собака, да ветер шуршал по крыше. Я перевела дух и подошла к окну, осторожно отодвинула край шторы.

Стекло было грязным — там, где тварь провела языком, осталась липкая слизь, медленно стекающая вниз. По краям виднелись разводы от тех самых детских ладошек, которые теперь казались совсем не милыми. Я поёжилась.

— Завтра отмою, — сказала я вслух, чтобы хоть немного разогнать тишину. — Всё отмою. И ставни буду на ночь закрывать.

Позади что-то заскрипело и затрещало. Обдало ледяным холодом. Я обернулась — по стене снова побежали морозные узоры. На потолке стали расти огромные сосульки, а пол покрылся тонкой коркой льда.

— Это что еще за фигня? Я такого не заказывала, — пробормотала я.

На противоположной стене из узоров стали складываться разные лица. Я смотрела, как ледяные лица проступают на стене, и чувствовала, как страх подбирается липкими пальцами к горлу. Но в тот же миг внутри вспыхнуло другое чувство — злость. Злость на себя, что забыла закрыть ставни, на эту тварь, что прикинулась девочкой, на этих, что лезут в мой дом.

— А ну прекратили! — рявкнула я, топая ногой.

Лёд треснул. По стене побежали паутинки, лица исказились, зашипели, но не исчезли.

— Я сказала, — повторила я, подходя ближе, — прекратили. Это мой дом. Я здесь хозяйка. И я вам не игрушка.

Протянула руку к ближайшему лицу — оно скорчилось, завыло, но я не отступила. Провела пальцами по ледяной корке, чувствуя, как холод обжигает кожу.

Вдруг меня кто-то с силой толкнул в грудь. Я потеряла равновесие, некоторое время катилась по инерции по скользкому льду, размахивая руками, а потом рухнула на пол спиной, ударившись о пол головой. Картинка перед глазами погасла, и я провалилась в темноту.

Проснулась от того, что кто-то усиленно долбил в дверь кулаком.

— Пошли прочь, — пробормотала я, натягивая на себя одеяло, — Как жестко-то. Вот тебе и перина мягкая. Только зря деньги отдала.

Снова кто-то замолотил кулаком в дверь.

— Барышня Аделаида, барышня Аделаида, — послышался с той стороны истеричный женский голос.

— Ять, — выругалась я, и не открывая глаз, стала нащупывать край кровати.

Разум не хотел окончательно просыпаться, и он звал меня обратно в мир грез.

Почему-то край кровати никак не наступал, и до меня стало доходить, что ногой я шарю по голой деревянной поверхности.

— Перину сперли? — я резко села и распахнула глаза.

Из-за плотных штор пробивался дневной свет. В дверь продолжали барабанить. Я же сидела на полу под теплым одеялом на первом этаже в приемной.

— Как мило, — пробормотала я, силясь вспомнить, почему я нахожусь не в своей постели, а на полу первого этажа.

— Барышня Аделаида, — голос с той стороны уже срывался на истерику.

— Да иду я, иду, — крикнула я, — Сейчас только оденусь.

Сразу прекратился стук в дверь.

Только когда я поднялась к себе наверх, воспоминания прошлой ночи всплыли в моей памяти.

— Что-то надо с этим делать, — пробормотала я, натягивая на себя чулки.