Аделаида Крестовская. Карты судьбы - Евгения Владимировна Потапова

Он стал собирать и ставить на место мебель. Я распахнула шторы в разные стороны, запустив свет в комнату, и поморщилась, увидав липкие следы на стекле с той стороны. Капа подобрала с пола одеяло, и причитая, стала его сворачивать.

— Чая нет, да и воды теплой тоже. Плиту еще не зажигала, — сказала я, забирая у Капы свернутое одеяло.

— У вас чёли прислуги нет? — удивилась Капа.

— Чёли нет, — скривилась я.

— А Машка?

— А Машка компаньонка и помощница, когда может, тогда приходит. Да и вообще не ваше это дело. Чего пришли? — нахмурилась я.

— Так вы же, барышня Аделаида, сами сказали сегодня прийти, — чуть не плача проговорила Капа.

— Говорила тебе одной прийти, а этот чего приперся? — я зыркнула на него черными глазами.

— Так у меня тоже беда, — ответил Федот, сдвигая стол к центру.

— Ясно, понятно, — кивнула я и положила на лавку одеяло, решив его отнести потом.

Я села за стол и посмотрела на них.

— Кто из вас первый? — спросила я и сунула руку в карман платья. Карт там не оказалось. Пошарилась в другом кармане, там тоже было пусто. Заглянула под стол, посмотрела на подоконнике.

Капа толкнула Федьку в бок.

— Давай ты первый, — прошептала она.

Он уселся на стул напротив меня, а я продолжала искать карты.

— Я сейчас, минутку, — проговорила я и направилась в спальню наверх.

Карт там не было. Я быстро перевернула свои нехитрые пожитки, кровать, заглянула под нее, под шкаф.

— Твою же налево, — пробормотала я. — И как быть? Ладно, что-нибудь придумаю.

Спустилась обратно к ним. Они тихонько о чем-то переговаривались.

Я села за стол и несколько раз постучала ногтем по затертому столу.

— А ну верни карты, — сказала я, сдвинув брови, — иначе я спалю всю эту богадельню к едрене-фене.

Откуда-то донесся смешок, и со всех сторон — сверху, сбоку, снизу ко мне на стол полетели мои карты.

— А без спецэффектов никак что ли? — пробормотала я, собирая их со всего стола.

Федот прикрыл голову руками. Капа закрыла глаза, заплакала, принялась молиться и креститься. Я собрала все карты в руки, быстро их пересчитала, убедилась, что их ровно столько, сколько надо, и перетасовала.

Федот заерзал на стуле. Мужик он был здоровый, лет сорока, с красным лицом и руками, натруженными до синевы. От него пахло лошадьми и дешёвым табаком. Но глаза были честные, только очень усталые.

— Рассказывай, — сказала я.

— Да дело-то какое, — начал он, потирая шею. — У меня же в прошлом месяце тоже брат пропал. На том же тракте. Тоже вез какого-то барина. Тот ему хорошие деньги посулил, если он его в полночь отвезет в Колпино.

— И что, брат не вернулся? — спросила я, перебирая карты.

— Не вернулся, — глухо ответил Федот. — Тоже и лошадь пропала, и пролётка. Только через неделю нашли его кнут у дороги. А самого — нет. Полиция сказала — в запое, небось, где-то. А он не пил никогда. Семья у него, двое детей. Жена плачет, мать убивается. А я... Я чувствую, что и с Гришкой то же самое, и с моим Петром. И каждую ночь мне они оба снятся. Петр и Гришка. Сидят в темноте, в воде, зовут.

Я слушала и смотрела на карты. Они ложились тревожно — вокруг обоих мужчин клубилась та же тьма, что и вокруг Григория. Та же вода. Те же каменные стены.

— Значит, не одного Гришку там держат, — задумчиво сказала я.

— Кто держит-то? — испуганно спросила Капа.

— Не знаю. Пока не знаю.

Я закрыла глаза и разложила карты веером. Провела над ними рукой, чувствуя, как внутри поднимается знакомое тепло. Туман. Дорога. Старые склады у воды. А в глубине — что-то тёмное, живое, голодное. Оно ждало. И оно знало, что мы приедем.

— Федот, — спросила я, не открывая глаз, — брат твой, когда пропал, тоже ночью поехал?

— Ночью. Сказал, барин срочно просил, к утру надо быть в Колпино. Деньги хорошие обещал. Петр и поехал. И всё.

— И тот барин, что его нанимал, тоже незнакомый был?

— Незнакомый. Говорят, вроде как военный, в шинели, но лица никто не разглядел. Темно было, туман.

Я открыла глаза. Капа сидела белая как полотно. Федот смотрел на меня в упор, и в глазах его была надежда и страх.

— Барышня, — сказал он, — вы скажите, живы они? Живы?

— Пока живы, еще живы, в отличие