Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной

— Вот и хорошо. Значит, съездишь в Лондон, встретишься с этим Барнби и попробуешь убедить его, что не собираешься отнимать у Британии колонии.

— Думаете, получится?

— Нет, — совершенно спокойно ответил Берия. — Но попробовать стоит. Хотя бы узнаешь, с кем имеешь дело. И запомни: он не Хрущёв, которого можно прижать документами, и не директор завода, которого достаточно ткнуть носом в убытки. Этот человек искренне убеждён, что защищает свою страну. А с убеждёнными противниками всегда сложнее, чем с продажными.

Виконт Барнби встретил известие о предстоящем приезде Штурмина с нескрываемым удовлетворением. Он ожидал, что после парламентского выступления молодой граф попытается оправдаться через газетчиков или своих влиятельных знакомых, но Александр Эшбернем поступил иначе, направив совершенно официальную просьбу о личной встрече.

— Полагаю, милорд, он намерен объяснить вам, что вы неправильно понимаете советскую политику, — заметил сидевший напротив пожилой адмирал, всю войну прослуживший в Адмиралтействе.

— Возможно, — Барнби аккуратно сложил письмо. — Но меня интересует другое. Этот молодой человек привык побеждать, и, судя по его биографии, побеждать весьма убедительно. Посмотрим, как он поведёт себя, когда обнаружит, что противник не собирается уступать исключительно потому, что ему предлагают деньги.

— Вы рассчитываете убедить его отказаться от сотрудничества с Китаем?

— Нет, адмирал. Я хочу убедить британское правительство отказаться от иллюзии, что сотрудничество с Советским Союзом не имеет политической цены. А генерал Эшбернем для этого подходит как нельзя лучше. Он советский руководитель, британский граф, родственник людей, которых знает королевская семья, и при этом совершенно искренне полагает, что способен устроить наши дела лучше нас самих.

Барнби усмехнулся, взял со стола сигару и добавил:

— И вот это последнее обстоятельство я намерен обсудить с ним особенно подробно. Потому что если мы сейчас позволим русскому генералу распоряжаться Гонконгом, то завтра он начнёт объяснять нам, как следует управлять Индией. А послезавтра выяснится, что Британская империя вообще является историческим недоразумением, которое необходимо исправить к обоюдной выгоде.

Он раскурил сигару и посмотрел на часы.

— Так что я с удовольствием встречусь с лордом Эшбернемом. Думаю, разговор получится весьма поучительным. И не уверен, что только для него.

Необыкновенным накалом ознаменовался полуфинал чемпионата СССР по футболу, собравший команды из разных республик и областей нашей страны. Неумолимы жребий свёл в полуфинале Харьковское Динамо и Московский Спартак, а также Команду «Крылья Советов» и Ленинградский Зенит.

Встречи получились не только жёсткими и динамичными, но и весьма зрелищными, хотя судьи и «раздавали» карточки не скупясь.

Напоминаем нашим читателям, что Динамо-Спартак сыграли 3–5, а Зенит — Крылья — 2–3 вырвав победу в последние минуты.

«Гудок» 19 июля 1945 года.

Барнби ожидал молодого графа в небольшой гостиной второго этажа клуба «Уайтс», где стены были обшиты тёмным дубом, а массивные кресла, помнили ещё времена Наполеона. Рядом с виконтом сидел адмирал сэр Реджинальд Хардинг, старый морской волк, проведший большую часть службы к востоку от Суэца и совершенно не скрывавший своего отношения к большевикам.

Штурмин появился минута в минуту, поздоровался, отказался от предложенного виски и, устроившись в кресле напротив Барнби, с интересом осмотрел собеседников, положив папку с документами на колени.

— Итак, милорд, — виконт отложил сигару. — Полагаю, вы хотели объяснить мне, почему ваши действия в Гонконге не являются вмешательством во внутренние дела Британской империи?

— Нет, лорд Барнби. Я хотел признать, что вы совершенно правы в одном из своих обвинений. Я действительно превысил полномочия, дав китайцам заверения относительно действий британского правительства до окончательного утверждения соглашения.

Барнби несколько секунд молчал, явно не ожидав подобного начала.

— Признаться, лорд Эшбернем, я рассчитывал на совершенно другой разговор.

— А я рассчитывал, что вы не станете тратить наше время на обсуждение уже признанной ошибки. Тем более что она не имеет отношения к главной проблеме.

— И какая же проблема, по-вашему, главная? — барон поднял брови.

— Кто в действительности управляет Гонконгом.

Барнби чуть выпрямился, а адмирал недовольно шевельнулся в кресле.

— Насколько мне известно, — сухо произнёс виконт, — Гонконгом управляет губернатор, назначенный британской короной.

— Тогда объясните, каким образом секретное распоряжение вашего правительства о разоружении гоминьдановских формирований оказалось у руководителей этих формирований раньше, чем у начальника полиции Коулуна?

Штурмин взял папку и положил на стол.

— Здесь, он стукнул пальцами по папке, — копии нескольких документов. Номера оружия, обнаруженного после нападения, совпадают с номерами партий, захваченных гоминьдановцами у коммунистов ещё весной. Установлены посредники, приобретавшие грузовики и взрывчатку. И самое любопытное: один из организаторов нападения является офицером разведывательной службы Гоминьдана, находящимся в Гонконге совершенно легально. Документы мы уже передали вашим компетентным органам.

— Советские разведывательные донесения? — скептически поинтересовался адмирал.

— Разумеется. Но проверить их британским службам никто не мешает. Более того, я настоятельно рекомендую это сделать. У меня нет ни малейшего желания убеждать вас верить советской разведке на слово.

Барнби раскрыл папку, внимательно просмотрел несколько листов и передал её Хардингу.

— Допустим, ваши сведения верны. Но какое отношение это имеет к политике Советского Союза?

— Самое непосредственное. Вы публично обвинили меня в создании угрозы британскому владычеству в Азии. Между тем я предложил ликвидировать вооружённые формирования, не подчиняющиеся вашему правительству, а люди, которых вы защищаете, устроили бойню британских военнослужащих. Причём совершенно сознательно, чтобы сорвать именно британское решение.

— Вы ещё должны доказать их виновность, — возразил Барнби.

— Несомненно. Поэтому я и передал документы вашим следователям, а не журналистам. Но вот что меня интересует, милорд. — Штурмин пристальнго посмотрел в глаза парламентарию. — Если завтра эти господа решат, что британское правительство мешает их планам, кого они станут взрывать? Русских? Китайцев? Или очередного английского губернатора?

Барнби нахмурился. Разговор развивался совершенно не так, как он рассчитывал. Перед ним сидел молодой человек, которого виконт привык считать самоуверенным военным, внезапно получившим огромное политическое влияние. Но этот военный совершенно спокойно признавал собственные ошибки, не пытался давить авторитетом и последовательно заставлял собеседника отвечать на вопросы, от которых тот предпочёл бы уклониться.

Алексей прекрасно понимал происходящее. В другой жизни он закончил не только медицинский институт, но и Академию внешней разведки КГБ, где искусство разговора с противником изучали куда серьёзнее, чем в большинстве дипломатических школ. Там учили прежде всего определять подлинные интересы человека, отделяя их от деклараций, а затем выстраивать беседу так, чтобы собеседник самостоятельно приходил к нужному выводу. И самое главное, никогда не следовало спорить с противником там, где тот действительно прав.

— Милорд, — Штурмин слегка подался вперёд. — Давайте сразу определимся. Вы считаете Советский Союз угрозой Британской империи, и я не собираюсь вас переубеждать, хотя ваша мысль