Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной

о том, что мы хотим отнять у вас помойку под названием Индия, мне кажется не только абсурдной, но и смешной. Вы выступаете за союз с Америкой, и это тоже ваше законное право, хотя они уже подставили вас бессчётное количество раз. Но сейчас мы говорим о ситуации, когда на британской территории действует чужая армия, подчиняющаяся иностранному политическому руководству, и ваши чиновники либо не способны её контролировать, либо сознательно покрывают. Вы защищаете независимость Британии от Москвы, но совершенно спокойно относитесь к тому, что китайские генералы, купленные Америкой фактически устанавливают собственные порядки в британской колонии. Не кажется ли вам это несколько странным?

— Вы передёргиваете, граф, — резко произнёс Хардинг. — Китайские националисты сражаются с коммунизмом, а значит, являются нашими естественными союзниками.

— Прекрасно, адмирал. Тогда объясните мне, почему ваши естественные союзники убивают британских солдат?

Хардинг открыл рот, но Барнби остановил его жестом.

— Вы пытаетесь подменить политический вопрос уголовным делом, лорд Эшбернем. Даже если расследование подтвердит ваши сведения, это не отменяет угрозы, которую представляет распространение коммунизма в Азии.

— Совершенно верно. Но ведь вы не можете защищать свою империю, опираясь на людей, которые готовы убивать ваших подданных ради собственных целей. И потом, милорд, скажите мне одну вещь. Что именно вы собираетесь делать с Китаем? Воевать? Высадить британский экспедиционный корпус? Или просто ждать, пока Мао победит, после чего продолжать содержать в Гонконге остатки проигравшей армии?

Виконт раздражённо поправил манжету.

— Мы должны поддерживать силы, способные противостоять коммунистической экспансии.

— На американские деньги?

— Простите? — Барнби нахмурился.

— Британская казна едва справляется с послевоенными расходами, а вы предлагаете смирится с американским финансированием гражданской войны в стране с населением в сотни миллионов человек. И ради чего? Чтобы сохранить возможность продавать туда английские товары? Так Мао готов их покупать уже сейчас, а Гоминьдан разорвёт любые торговые соглашения с вами и с нами, в день своей победы. Или всё это ради формального сохранения колоний? Но торговля с Китаем не требует отказа от британского суверенитета над Гонконгом.

— До тех пор, пока китайские коммунисты не потребуют его возвращения, — заметил Барнби.

— И что, вы полагаете, будто Чан Кайши никогда этого не потребует? Китайские националисты считают Гонконг китайской территорией ничуть не меньше коммунистов. Просто сейчас они нуждаются в вашем покровительстве и потому предпочитают помалкивать.

Барнби сжал губы. Это был аргумент, который он прекрасно понимал, но предпочитал не обсуждать публично.

— Вы предлагаете нам отказаться от принципов ради торговли, — произнёс он после паузы.

— Нет. Я предлагаю не путать ваши принципы с чужими интересами. Вы можете ненавидеть коммунизм сколько угодно, но это не должно приводить к соглашению с американским финансированием китайских генералов, которые уже проигрывают войну. Тем более если они используют вашу территорию для нападений и убийств, потому что это лишь начало. Гоминьдан купленный американцами на корню, конечно сразу выведет Китай из-под вашего влияния, отдав его Америке. И вместо нейтрального и склонного к торговле рынка, вы получите очаг американского влияния. — Штурмин откинулся в кресле и добавил уже спокойнее. — И ещё одно, милорд. Вы совершенно напрасно считаете меня врагом Британской империи. Если она завтра развалится, мы получим несколько десятков новых государств с совершенно непредсказуемой политикой, разрушенными хозяйственными связями и целой кучей территориальных претензий. Мне совершенно ни к чему подобный подарок. Но если Британия сохранит сильную промышленность, развитую торговлю и способность самостоятельно принимать решения, мы получим надёжного партнёра на десятилетия, а если чуть повезёт и на столетия. И это на три порядка выгоднее, чем очередная революция где-нибудь в Африке.

— Вы хотите сказать, что Советский Союз заинтересован в сохранении Британской империи?

— Я хочу сказать, что Советский Союз заинтересован в стабильной международной торговле. А как вы будете устраивать отношения со своими территориями, решать вам. Только не стоит ожидать, что всё останется неизменным исключительно потому, что так было при вашей молодости.

Виконт поднялся, подошёл к камину и некоторое время молча смотрел на пламя. Штурмин не мешал ему думать, прекрасно понимая, что сейчас любое дополнительное слово только испортит достигнутое.

— Знаете, граф, — наконец произнёс Барнби, — я по-прежнему считаю советскую систему опасной для Британии и не собираюсь отказываться от борьбы против распространения коммунизма.

— Да сражайтесь, на здоровье. Слава господу, и королю, мы в свободной стране. Более того, я буду весьма разочарован, если вы измените свои убеждения после получасового разговора со мной.

Барнби невольно усмехнулся.

— Но в одном вы меня убедили. Если британские чиновники действительно передавали секретные распоряжения китайским вооружённым формированиям, это должно стать предметом расследования, независимо от политических взглядов участников. И я намерен потребовать соответствующих объяснений от правительства.

— Вот и прекрасно. А я со своей стороны передам вашим следователям всё, что сумеют установить наши люди и естественно без каких-либо условий.

— Однако парламентский запрос я отзывать не собираюсь.

— И совершенно правильно сделаете, — спокойно ответил Алексей. — Я действительно допустил ошибку, и имею полное право получить за неё. Только прошу вас не смешивать мою ошибку с убийством британских солдат. Это совершенно разные дела.

Барнби вернулся к столу и протянул руку.

— Полагаю, лорд Эшбернем, мы ещё не раз окажемся по разные стороны политических баррикад.

— Не сомневаюсь, милорд. Но уверен, что при этом мы, как и сейчас будем спорить как сделать Британию ещё более сильной и процветающей.

Когда Штурмин ушёл, адмирал Хардинг раздражённо бросил папку на стол.

— Он вас сделал, Фрэнсис, причём весьма ловко. Вы собирались прижать его к стенке, а в результате обещали помогать его расследованию.

— Не его, Реджинальд, — Барнби медленно опустился в кресло. — Нашему. И вот что меня беспокоит. Этот молодой человек не пытается убедить нас полюбить большевиков. Он заставляет нас поступать в наших собственных интересах, а потом выясняется, что эти интересы прекрасно совпадают с советскими.

— И что же вы намерены делать?

— Продолжать бороться с ним, разумеется. Только теперь я хотя бы представляю, с кем имею дело. Это не самодовольный молодой генерал, которому случайно достались огромные полномочия. Перед нами прекрасно подготовленный политический противник, умеющий пользоваться чужими убеждениями значительно лучше, чем многие из тех, кто эти убеждения исповедует. — Виконт задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь. — И знаете, Реджинальд, что самое скверное? Он совершенно искренне признал свою ошибку. А это означает, что в следующий раз совершить ту же самую он уже не позволит. Нам придётся искать другую дыру в его сияющих доспехах.

Тем временем Алексей, устроившись на заднем сиденье ожидавшего его «Бентли», достал блокнот и записал несколько строк. Барнби оказался именно тем противником, которого следовало ожидать: убеждённым, неглупым