Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

меня потеря», — говорит он в автобиографии. Трудно сказать, насколько оправданны его сожаления. Конечно, он разбирался в экономических вопросах, но, в отличие от Ленина или Бухарина, не стал видным теоретиком отвлеченной экономики, и есть определенные сомнения в том, что утерянное сочинение внесло бы оригинальный вклад в такую узкоспециальную тему, как марксистская концепция земельной ренты. Как бы то ни было, отдельные политические сочинения Троцкого, написанные в тюрьме, вероятно, имели большее значение и своеобразие, чем любая работа о земельной ренте. Из них мы можем исключить его брошюру «Господин Струве в политике», опубликованную под псевдонимом Н. Тахоцкий и завоевавшую большую популярность. Это было еще одно выступление против либерализма, острое и убедительное, но мало прибавившее к уже знакомому набору аргументов. Более значительной оказалась «История Совета Рабочих Депутатов», написанная несколькими авторами и отредактированная Троцким. Он задумал ее сразу же, как только за ним закрылись тюремные двери, и написал для нее главу, подводящую итог деятельности Совета:

«Городская Россия — слишком узкая база для такой борьбы... Борьба пролетариата во имя национальной задачи требовала классовой организации национального масштаба. Петербургский Совет был местной организацией. Но потребность в центральной организации была так велика, что он волей-неволей должен был брать на себя ее функции. Он делал в этом отношении что мог, но он все же оставался прежде всего Петербургским Советом Депутатов... Несомненно, что новый ближайший подъем революции приведет к повсеместному образованию рабочих советов. Всероссийский Рабочий Совет, организованный общегосударственным рабочим съездом, возьмет на себя руководство... История не повторяется, и новому Совету не придется снова проделывать события пятидесяти дней; но зато из этого периода он сможет целиком извлечь свою программу действий. Эта программа совершенно ясна. Революционная кооперация с армией, крестьянством и плебейскими низами городской буржуазии. Упразднение абсолютизма. Разрушение его материальной организации: отчасти расформирование, отчасти немедленный роспуск армии; уничтожение полицейско-бюрократического аппарата; 8-часовой рабочий день. Вооружение населения, прежде всего — пролетариата. Превращение советов в органы революционного городского самоуправления. Создание советов крестьянских депутатов (крестьянских комитетов) как органов аграрной революции на местах. Организация выборов в Учредительное Собрание... Такой план легче формулировать, чем выполнить. Но если революции суждена победа, пролетариат не может не пойти по пути этой программы. Он развернет революционную работу, какой не видел мир. История пятидесяти дней окажется бледной страницей в великой книге борьбы и победы пролетариата»¹²⁰.

Поистине мы видим перед собой программу действий 1917 года. Однако это всего лишь подготовительные очерки и наброски для главной работы Троцкого в тот период — «Итоги и перспективы — движущие силы революции». Этому фундаментальному изложению «троцкизма» суждено было на десятилетия стать предметом жесточайших споров². Троцкий писал «Итоги и перспективы» как заключительную главу книги «Наша революция», в которую вошло собрание статей и хроник 1905 года; в ней он дал полное, почти математически сжатое изложение теории «перманентной революции». Он проанализировал недавние ключевые события в перспективе извечных течений российской истории; а затем, обратившись к международной арене, определил место российской революции в мире и влияние мировых тенденций на нее. В рамках этой схемы он недвусмысленно противопоставил свою концепцию общепринятым взглядам тогдашних марксистов. Его работа совершенно по-новому сформулировала, если не радикально пересмотрела, перспективы социалистической революции, чего никто не делал со времен «Коммунистического мани-феста», то есть с 1847 года. Хотя бы по одной этой причине она заслуживает относительно подробного разбора.

Как известно, основная масса марксистов считала российскую революцию 1905 года буржуазной по характеру и видела ее цели в свержении царизма и очищении страны от полуфеодальных пережитков. Утверждалось, что лишь по завершении этого этапа в России могло во всей полноте развиться современное индустриально-капиталистическое общество; и только в капиталистическом обществе вместе с накоплением материальных благ и ростом и расширением производительных ресурсов страны к власти придет революционный социализм и удовлетворит уравнительные стремления масс. Марксисты считали само собой разумеющимся, что в старых капиталистических странах Запада почва для социальной революции уже подготовлена. Они ожидали победы социализма на Западе, в то время как на Востоке еще будут бушевать буржуазные революции. Эти аксиомы признавало большинство западноевропейских социалистов, а также российских социал-демократов, меньшевиков и большевиков. Разногласия между последними двумя фракциями сосредоточились на вопросе о том, какой общественный класс — буржуазия или пролетариат — сыграет ведущую роль в российской «буржуазной» революции.

Троцкий Л. Сочинения. Т. 2. Кн. 1. С. 206.

Троцкий поставил под сомнение большую часть этих утверждений. Он соглашался с большевиками в том, что русская буржуазия не способна взять на себя руководство революцией и что эта роль по плечу промышленному рабочему классу. Но он шел дальше, утверждая, что рабочий класс в силу своего политического главенства в революции будет вынужден вывести российскую революцию из буржуазной фазы в социалистическую еще до того, как социалистические перевороты начнутся на Западе. Таков один из аспектов «перманентности» революции — невозможность удержать восстание в буржуазных рамках.

Почему России предназначено стать первопроходцем социализма? Почему средний класс русского общества не смог завершить революцию, как это произошло во Франции в XVIII столетии? Причина в своеобразии русской истории. В основе русского государства, полуазиатского-полуевропейского, находилось медленно развивавшееся, единообразное, примитивное общество. Это государство сформировалось не под влиянием импульсов, исходящих от самого русского общества, но под враждебным давлением сильных европейских держав. С самого возникновения, когда ему пришлось бороться против татарского ига, а затем опять против польско-литовского и шведского нашествий, государство требовало от своего народа высочайшего напряжения сил; оно поглощало непропорционально высокую долю материальных благ, производимых обществом. Поэтому оно затормозило и без того медленное формирование привилегированных классов и еще более медленный рост производительных сил. Тем не менее государство нуждалось в иерархической структуре и для этого было вынуждено поощрять социальную дифференциацию. Таким образом, самодержавие одновременно и сдерживало, и ускоряло развитие русского общества. Поэтому Милюков сказал, что, в отличие от Запада, где сословия создали государство, в России государство породило сословия. Троцкий назвал этот взгляд односторонним, ибо государственная власть не может по своей воле производить общественные группы и классы. Однако государственные усилия были столь велики, а русское общество столь инертно и вяло, что в России даже «капитализм кажется детищем государства». Государство, а не частная инициатива, заложило фундамент современной промышленности. Даже русская мысль и наука кажутся продуктом государства. В новые времена налоговый и военный протекционизм, как и финансовая помощь Европы, гарантировали самодержавию некоторую степень модернизации, которая только увеличивала его власть над обществом. Либералы считали революцию невозможной в силу громадного перевеса государства над обществом. Напротив, утверждал Троцкий, это сделало