Шелк. Серебро. Порох. Торговля с Китаем, которая изменила историю - Майкл Пемброк

При первом появлении в Риме шелк произвел сенсацию. Римляне знали только шерсть и лен; кроме того, крестьяне и варвары носили шкуры и меха. Индийский хлопок еще не появился. Богатые римские женщины (и некоторые мужчины) сходили с ума по китайскому шелку до такой степени, что торговый баланс истощил римскую казну, неизменно оказываясь в пользу Китая – как это происходит со многими торговыми партнерами Китая в XXI веке. Новизна и дороговизна обеспечивали шелку эксклюзивность, а его внешние качества – притягательность. К тому же он был весьма практичен: ярче, прочнее, долговечнее, легче и комфортнее любой другой известной тогда ткани.

Римляне почти ничего не знали о Китае и о происхождении шелка могли лишь строить догадки. Китай они называли Серика (страна шелка) или Сине (страна Цинь), а жителей страны именовали сересами или серами. Они не знали, что имперский период в истории Китая начался за два столетия до появления Римского государства, когда Ин Чжэн, правитель царства Цинь, положил конец долгой и бурной эпохе Воюющих царств (475–221 до н. э.). Он объединил Китай вокруг районов рек Хуанхэ и Янцзы и основал первую династию имперского Китая. Чжэн «изменил весь ход китайской истории»[16] и навсегда вошел в историю как «первый император Цинь»[17]. Однако основанная им империя Цинь (221–206 до н. э.) оказалась одной из самых недолговечных. После краткого переходного периода за ней последовала империя Хань (206 до н. э. – 220 н. э.), просуществовавшая более четырех веков (с небольшим перерывом в середине) – дольше любой другой империи в истории Китая.

Цинь создал «самую древнюю в мире систему централизованной бюрократии», основанную на меритократическом принципе отбора чиновников. Как и его нынешние китайские преемники, он понимал важность инфраструктуры и развернул масштабную программу строительства дорог. Первый император воплотил в жизнь китайскую поговорку: «Если хочешь разбогатеть, сначала построй дороги». Считается, что дорожная сеть Цинь[18] была сопоставима с римской, а может быть, и превышала ее по протяженности. Она включала в себя поразительную 750-километровую дорогу, шедшую на север до Внутренней Монголии, которую иногда с привычной китайской гордостью именовали «прямой дорогой Цинь» или «прямым путем Цинь». Ее остатки сохранились и по сей день.

Объединение Китая при империи Цинь в сочетании с централизованной гражданской администрацией, сильной армией и устойчивой экономикой позволило Китаю двинуться на запад. Во II–I веках до н. э. китайские посланники и армии глубоко продвинулись в Центральную Азию через современный Синьцзян и западные регионы, через горные перевалы – спускаясь затем к рекам и долинам Центральной Азии. И по мере того как название «Цинь»[19] (произносилось как «Чин») переходило из языка в язык по всей Западной Азии, оно постепенно превратилось в «Чина» – именно так это слово звучало на санскрите.

Далеко жившие римляне даже не подозревали, что дорогие китайские шелковые ткани изготавливались из тончайшей блестящей нити, которую аккуратно разматывали с защитного кокона тутового шелкопряда (Bombyx mori). Каждый кокон сделан из одной нити липкого волокна, которое гусеница наматывает вокруг себя в течение двух-трех дней. Этот процесс является частью чудесного превращения в жизненном цикле насекомого: из яйца – в личинку (или гусеницу) – в куколку – в бабочку. Поразительно, но нить одного кокона может достигать в длину почти 1000 метров, а отдельное шелковое волокно, как считается, «прочнее, чем стальная нить[20] той же толщины, и гибче, нежели нейлоновое».

Тщательно охраняемая тайна китайского шелководства заключалась в том, что бабочке не позволяли выйти из кокона, тем самым сохраняя ценную непрерывную нить. Если бы шелкопряд выбрался – как цыпленок из яйца, – то нить порвалась бы, оставив только короткие слабые волокна. Поэтому китайцы убивали всех куколок, погружая коконы в кипящую воду, прерывая жизненный цикл миллионов бабочек и сохраняя прозрачную нить (впоследствии защитники животных, начиная с Махатмы Ганди, осуждали эту процедуру). По преданию, китайское шелководство началось в XXVII веке до н. э., когда легендарная императрица Лэй Цзу, жена мифического Желтого императора, увидела, как кокон упал в чашку с чаем и тончайшая шелковая нить начала медленно разматываться.

Первыми римлянами, увидевшими китайский шелк[21], стали изумленные легионеры, участвовавшие в 53 году до н. э. в битве при Каррах (современный город Харран недалеко от границы Турции и Сирии) с парфянами. Парфянское царство – могущественная держава в Древней Персии, преграждавшая путь восточной экспансии Рима. Римский историк писал об этой битве: парфяне «повсюду подняли украшенные золотом[22] и трепещущие шелком знамена. Римлян окружила конница, осыпавшая их градом дротиков»[23]. Когда легионеры сомкнули щиты, образовав защитный боевой порядок «черепаха», на них безжалостно обрушились парфянские стрелы с закаленными стальными наконечниками. Стрелы пробивали щиты и доспехи римлян. Многим легионерам руки пригвоздило к щитам, а ноги – к земле[24].

Яркая невесомая ткань на сотнях длинных парфянских знамен была китайским шелком. Римские солдаты никогда не видели ничего подобного. Не знали они и того, что парфянские стрелы со стальными наконечниками – это продукт китайской технологии производства стали, еще не известной на Западе[25]. В первые годы после битвы при Каррах римские полководцы на востоке начали приобретать небольшие партии шелка для коммерческой выгоды и личного потребления. Жителям Рима шелк впервые продемонстрировал Юлий Цезарь – во время триумфа в 46 году до н. э. Яркость и изящество шелковых пологов, заменивших привычные льняные, вызвали у толпы удивление и восторг. Это было даже «чудеснее, чем зрелище гладиаторов, предложенное Цезарем»[26]. Хвастливая демонстрация Юлия Цезаря способствовала тому, что шелк стал модным в римском обществе, что не могло ускользнуть от внимания его тогдашней любовницы Клеопатры, которая впоследствии близко познакомилась с китайской тканью. Римский поэт Лукан описывал Клеопатру, одетую в тончайший шелк:

Когда новинка стала распространяться в Риме, консервативная часть общества отнеслась к нему критически, а некоторые не одобряли его по моральным соображениям. Сенека, уже в возрасте женившийся на молодой женщине, гневно заявлял, что шелк – это символ чувственности: «Вот сирийские одежды, если только можно назвать их одеждами, – в которых нет ничего такого, чем можно было бы защитить