Антирейдер. Незаконные корпоративные захваты. Проблематика и защита - Александр Владимирович Аронов
И в конце 2025 года завершается первый этап разработки двух ключевых систем: «Клон» и «Конъюнктура». «Клон» предназначен для выявления фактов подделки видео– и фотоизображений (deepfake-контента), что особенно актуально в условиях информационных войн и цифровых преступлений. «Конъюнктура» – это инструмент прогнозирования негативных событий и чрезвычайных ситуаций с возможностью моделирования сценариев реагирования.
Эти проекты остаются уникальными для российского рынка: по своей специфике они не имеют прямых аналогов и требуют работы с данными, относящимися к гостайне. При этом в мировой практике уже есть схожие решения – от систем выявления deepfake-контента до аналитических платформ уровня IBM Watson, используемых для прогнозирования и мониторинга.
Таким образом, ИПС, цифровизация и искусственный интеллект становятся не просто инструментом повышения эффективности деятельности следователя (или иного юриста), но и стратегическим направлением развития в борьбе с недружественным поглощением в России.
Глава 3
Актуальные вопросы расследования дел о незаконных корпоративных захватах
3.1. Исходные ситуации при расследовании таких преступлений
Расследование преступлений, нацеленных на незаконные корпоративные захваты, представляет собой довольно сложную задачу. Это связано с тем, что их совершением занимаются профессионально подготовленные и интеллектуально развитые люди, располагающие необходимыми материальными средствами для реализации своих преступных замыслов. Трудность обусловлена также и тем, что опыт борьбы с преступлениями, входящими в эту группу, пока является очень небольшим и малоизученным. Как следствие, в отечественной криминалистике отсутствует частная криминалистическая методика их расследования. Наукой пока познаются лишь ее отдельные особенности[82]. Хорошо подготовленных в этом направлении следователей, оперативных работников и их руководителей в российских правоохранительных органах также немного. Сложившееся положение усугубляется постоянным увеличением количества преступлений, совершаемых в сфере экономики[83]. Их рост подтверждается не только данными официальной уголовной статистики, но и результатами целевых научных исследований, в том числе международного масштаба.
Так, экспертами международной аудиторской фирмы PricewaterhouseCoopers было выявлено, что в 2009 году от экономических преступлений в России прямо или косвенно пострадали более 70% компаний. Согласно данным из составленного ими «Всемирного обзора экономических преступлений»[84], этот показатель в сравнении с 2008 годом ухудшился на 12%, став примерно на 30% больше, чем в странах Центральной и Восточной Европы. В рамках исследования ими опрошено более 3000 респондентов из 54 стран мира, включая представителей бизнеса в России. В результате было выяснено, что в среднем по всему миру сталкиваются с экономическими преступлениями примерно 30% компаний. Россия в этом списке первая (сразу за ней идут Кения и Южно-Африканская Республика).
Картина российских экономических преступлений оказалась следующей. Самое распространенное преступление – незаконное присвоение активов (64%). Далее следуют коррупция (48%) и искажение данных финансовой отчетности (28%). У 47% российских организаций убытки от экономических преступлений превысили 1 млн долларов. Чаще всего незаконным корпоративным захватам российский бизнес подвергается извне (так указали 62% респондентов). Далее следуют мошенники внутри самой компании (34%). Весьма показательно то, что большинство опрошенных (57%) самым эффективным средством пресечения их недобросовестной деятельности признали увольнение с работы[85].
Полагаю, что с помощью увольнения действительно можно достичь определенного эффекта, но только в деле предупреждения преступлений экономической направленности в целом. Однако для лиц, причастных к совершению преступлений, нацеленных на незаконные корпоративные захваты, одного лишь увольнения с работы может оказаться явно недостаточно. Это объясняется тем, что противоправные действия, посредством которых решается задача установления контроля над собственностью того или иного юридического лица, сопровождаются подготовкой и совершением самых разнообразных преступлений. Такое положение дел предопределяет необходимость осуществления полномасштабного, целенаправленного и планомерного уголовного преследования этих лиц за их совершение.
В качестве обязательных компонентов этой деятельности на стадии предварительного расследования процессуалисты называют:
1) решение следователя о принятии уголовного дела к своему производству;
2) осуществление комплекса следственных и иных процессуальных действий, направленных на доказывание наличия преступления, его состава и виновности конкретного лица;
3) решение вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, предъявление обвинения и допрос обвиняемого;
4) решение вопроса о мере пресечения;
5) производство комплекса следственных и процессуальных действий, направленных на проверку показаний обвиняемого и окончательное установление всех фактических обстоятельств, имеющих значение для дела;
6) принятие решения об окончании расследования и предъявление следственного производства участникам процесса для ознакомления;
7) процессуальное оформление окончания предварительного расследования;
8) разрешение ходатайств участников процесса и производство дополнительного расследования;
9) составление обвинительного заключения и направление уголовного дела прокурору;
10) рассмотрение дела прокурором, принятие по нему решения и направление дела в суд[86].
Осуществляя уголовное преследование, следователь обязан изучить не только сам факт совершения преступления, нацеленного на незаконный корпоративный захват, но и обстановку, в которой ему предстоит осуществлять акт предварительного расследования. Эта обстановка, охарактеризованная криминалистами как «следственная ситуация», является, на мой взгляд, определяющим фактором в деле организации расследования преступлений, входящих в данную группу. Соответственно этому, в книге (а ранее в диссертационном исследовании) уделено самое пристальное внимание типичным следственным ситуациям, возникающим на начальном этапе расследования преступлений, нацеленных на совершение незаконных корпоративных захватов. В целом же проблематика особенностей методики расследования таких преступлений является, пожалуй, наиболее сложной и одновременно спорной составляющей нашего диссертационного исследования. В то же время именно она в значительной мере обеспечивает новизну и практическую значимость выводов, полученных в результате специального анализа, произведенного нами «…с позиций инструментального подхода»[87].
Подтверждением многих уже изложенных в книге (а ранее – в диссертационном исследовании) идей и предложений могут служить итоги произведенного нами социологического исследования[88]. Оно проводилось в форме анкетного опроса, в котором приняли участие следующие респонденты:
1) представители органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации;
2) представители бизнес-сообщества (в т. ч. предприниматели, собственники и менеджеры предприятий, имеющие отношение к слияниям и поглощениям субъектов экономической деятельности, и др.);
3) представители правоохранительных органов Российской Федерации (в т. ч. судьи, прокуроры, следователи, адвокаты);
4) представители общественности (чаще – рядовые сотрудники компаний).
В названные четыре группы участники опроса были объединены целенаправленно, поскольку надо исходить из того, что мнения представителей именно этих сфер общественной жизни являются наиболее значимыми для подготовки выводов и принятия решений. На момент проведения опроса все они осуществляли свою трудовую деятельность на территории двух субъектов Российской Федерации: города Москвы и Московской области. В каждом из названных регионов планировалось опросить не менее 200 респондентов (т. е. по 50 человек из каждой