Антирейдер. Незаконные корпоративные захваты. Проблематика и защита - Александр Владимирович Аронов
Наиболее отзывчивыми оказались представители правоохранительных органов (36,5%) и общественности (32%).
В меньшей мере проводимый опрос заинтересовал представителей бизнес-сообщества (19%) и представителей органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации (12,5%). Самыми активными участниками опроса стали представители Московской области. Они составили почти 70% от общего числа опрошенных (173 человека). Москвичи были менее активными, так как в числе опрошенных их оказалось немногим более 30% (76 человек).
Среди прочих респондентам были заданы вопросы, непосредственно касающиеся необходимости внесения изменений и дополнений в уголовное законодательство Российской Федерации. Так, в частности, на вопрос «Считаете ли вы достаточной защищенность российского бизнеса от преступных посягательств?» подавляющее большинство из них (230 человек) ответило отрицательно, что составило 92% от общего числа опрошенных. В числе 19 респондентов, давших утвердительный ответ на данный вопрос, были в основном представители органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации. Их оказалось 17 человек или 89% от общего числа респондентов – представителей данной группы.
Следующий вопрос был направлен на выяснение осведомленности участников опроса о конкретных фактах незаконных корпоративных захватов на территории их трудовой деятельности. Если оценивать полученные результаты по группам респондентов, то самыми осведомленными в этом плане оказались сотрудники правоохранительных органов и представители бизнес-сообщества (100% и 86% от их общего числа соответственно). Меньше всего о таких фактах извещены представители органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации (32% от их общего числа).
Для оценки потенциала уголовной ответственности за совершение преступлений, нацеленных на незаконные корпоративные захваты, был сформулирован следующий вопрос: «Если российским законодателем будет установлена уголовная ответственность не только за незаконный корпоративный захват, но и за угрозу его совершения, сможет ли это привести к устранению ненаказуемости этого общественно опасного деяния и повысить его предупредительное значение?» На этот вопрос дал положительный ответ 171 человек, то есть около 68% опрошенных. Если оценивать полученные результаты по группам респондентов, то идея фактического определения и расширения сферы уголовной ответственности за незаконные корпоративные захваты показалась привлекательной сотрудникам правоохранительных органов (86%) и представителям бизнес-сообщества (72,5%). Таким образом, есть все основания утверждать, что имеется довольно большой общественный и профессиональный спрос на изменение и дополнение российского законодательства в целях совершенствования структуры и оснований уголовной ответственности за преступления, нацеленные на незаконные корпоративные захваты.
К настоящему времени создан и действует относительно четкий механизм взаимодействия органов судебной, законодательной и исполнительной власти по вопросам, связанным с рассмотрением судами корпоративных споров в части, касающейся прав на владение и управление предприятиями и организациями. Вместе с тем изучение судебной практики рассмотрения «корпоративных» гражданских, арбитражных и административных дел свидетельствует, что заинтересованные стороны, представляя доказательства суду, практически никогда не принимают в расчет вполне реальную перспективу привлечения к уголовной ответственности за совершение преступлений, нацеленных на незаконные корпоративные захваты.
Для поиска логичного объяснения такого положения дел в ходе социологического исследования респондентам был задан вопрос «Какие правовые механизмы должны преимущественно использоваться для борьбы с незаконными корпоративными захватами?» В предложенных вниманию респондентов вариантах ответов на этот вопрос фигурировали все основные разновидности существующих правовых механизмов. В их числе:
1) уголовно-правовые (этот вариант ответа выбрал 121 респондент, что составило 48,5% от общего числа опрошенных);
2) гражданско-правовые (этот вариант ответа выбрали 29 респондентов, что составило 12% от общего числа опрошенных);
3) административно-правовые (этот вариант ответа выбрали 88 респондентов, что составило 35% от общего числа опрошенных);
4) иные (этот вариант ответа выбрали 11 респондентов, что составило 4,5% от общего числа опрошенных).
Подавляющее большинство опрошенных (83,5%), отвечая на этот вопрос, отдали предпочтение уголовно– и административно-правовым механизмам. Малая часть респондентов (4,5%) посчитала в этом деле полезными иные рычаги воздействия на качество борьбы с незаконными корпоративными захватами. Полученные результаты позволяют сделать вывод, что использование уголовно-правовых механизмов должно доминировать в этом процессе, а административно-правовым и гражданско-правовым механизмам должна отводиться второстепенная роль.
Таким образом, каких-либо непреодолимых препятствий для осуществления уголовного преследования за незаконные корпоративные захваты опрошенные нами лица не усматривают. С учетом того, что пока остается нерешенной проблема борьбы с коррупцией, сдерживающая темпы модернизации российской экономики, в ходе социологического исследования перед респондентами был поставлен вопрос «На какой стадии незаконного корпоративного захвата, по вашему мнению, должно начинаться уголовное преследование?» Их мнение оказалось следующим. Две группы (представители органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, а также бизнес-сообщества) поставили на первое место «окончание действий, непосредственно связанных с совершением какого-либо преступления, нацеленного на незаконный корпоративный захват» (27,5% и 25% соответственно). Сотрудники правоохранительных органов (38%) выбрали «возникновение угрозы совершения преступления, нацеленного на незаконный корпоративный захват», а представители общественности (9,5%) – «подготовительные к его совершению действия».
Вероятно, позиция сотрудников правоохранительных органов в решении данного вопроса обладает ярко выраженным профессиональным оттенком. Его существование обусловлено пониманием потребности не только раскрывать и расследовать преступления, нацеленные на незаконные корпоративные захваты, но и предотвращать их. Исходя из этого, можно прийти к выводу, что на фоне постоянно увеличивающегося внимания российского законодателя к проблеме защиты бизнеса от различных посягательств, в том числе и уголовно-правовыми способами, особую актуальность приобрело изучение проблематики, непосредственно касающейся особенностей методики расследования преступлений, нацеленных на совершение незаконных корпоративных захватов. Результаты приведенного исследования убеждают в том, что для обеспечения их полного, объективного и всестороннего расследования следователь должен не только иметь четкое представление о следственных ситуациях, которые при этом возникают и (или) могут возникнуть, но и быть осведомленным об источниках криминалистически значимой информации, которые могут потребоваться для их разрешения.
Изучая труды криминалистов, приходишь к выводу, что частные методики расследования преступлений отдельных видов и групп на протяжении последних десятилетий разрабатываются практически по одной и той же схеме.
Она включает в себя следующие обязательные элементы:
1) криминалистическую характеристику преступлений;
2) обстоятельства, подлежащие доказыванию;
3) особенности возбуждения уголовного дела, круг первоначальных следственных действий и тактику их проведения;
4) последующие следственные действия и тактику их проведения;
5) выявление и устранение в процессе расследования причин и условий, способствовавших совершению преступления[91].
Несмотря на ярко выраженную технологичность, эта схема оказалась вполне жизнеспособной и до сих пор позволяет исследователям раскрывать важнейшие познавательные аспекты деятельности субъектов расследования. Более того, многолетняя