Антирейдер. Незаконные корпоративные захваты. Проблематика и защита - Александр Владимирович Аронов
Здесь важно отметить следующее: стремясь решить эти задачи, следователь никогда не должен забывать о том, что каждому уголовному делу о соответствующем преступлении присущи свои специфические особенности. Все они обязательно должны учитываться при планировании расследования. Таким образом будет обеспечена индивидуальность этого процесса. Потребность в ней объясняется тем, что практическое использование криминалистических рекомендаций любой степени общности (в т. ч. относительно планирования) предполагает их обязательную адаптацию к конкретному случаю расследования. В подтверждение этого тезиса уместно привести цитату из работы О. Я. Баева, который правильно отметил: «как нет двух одинаковых преступлений, как нет двух одинаковых обвиняемых, так и не может быть двух одинаковых планирований»[116]. Вместе с тем индивидуальный характер планирования не должен распространяться только на сам план расследования по уголовному делу о преступлении, нацеленном на незаконный корпоративный захват. Это объясняется тем, что «составление плана есть не планирование расследования, а лишь его внешнее выражение»[117].
По моему глубокому убеждению, планирование расследования таких преступлений должно быть не только индивидуальным, но обязательно своевременным, гибким и мобильным. Если план, составленный следователем на начальном этапе расследования, долгое время будет оставаться неизменным и не будет корректироваться в соответствии с изменившейся следственной ситуацией, то расследование таких преступлений, скорее всего, не сможет увенчаться успехом. Косвенно это подтверждается словами большинства (78%) опрошенных следователей и сотрудников оперативных подразделений органов внутренних дел Российской Федерации о том, что они вносят коррективы в план работы по уголовному делу на всем протяжении расследования. Делает это очень редко или вообще никогда не делает лишь незначительная часть респондентов (15% и 7% соответственно).
Примерно так же они ответили на вопрос относительно использования научных рекомендаций по планированию расследования. Оказалось, что ими пользуется абсолютное большинство опрошенных (89%). Намного хуже дело обстоит с использованием ими в планировании собственного (32%) и (или) известного им опыта (56%) расследования преступлений, нацеленных на незаконные корпоративные захваты. Вообще к этому не прибегает лишь незначительная часть респондентов (12%).
Думается, что относительно редкое использование следователями и сотрудниками оперативных подразделений органов внутренних дел Российской Федерации собственного и (или) известного им (в т. ч. зарубежного) опыта расследования преступлений, нацеленных на незаконные корпоративные захваты, в процессе планирования в значительной мере связано с его недостатком либо с полным отсутствием. Этот вывод можно признать принципиально верным, но с некоторыми оговорками, поскольку в течение последних лет определенные усилия по накоплению и распространению такого опыта в российских правоохранительных органах предпринимались.
Так, например, по инициативе Следственного комитета при МВД РФ (с 2011 г. – Следственный департамент МВД России) в мае 2009 года был проведен круглый стол с участием представителей Федерального бюро расследований и Министерства юстиции США, в ходе которого обсуждалась проблематика расследования рейдерских захватов на примере конкретных уголовных дел. Основное внимание при этом уделялось вопросам организации взаимодействия, особенностям доказывания вины участников организованных групп, обеспечения возмещения ущерба потерпевшим и др. В том же году группа представителей Следственного комитета при МВД РФ (с 2011 г. – Следственный департамент МВД России) осуществила плановый выезд в Париж для изучения практики расследования правоохранительными органами Французской Республики преступлений в сфере корпоративного управления[118].
Исследование показало, что при расследовании преступлений, нацеленных на незаконные корпоративные захваты, планирование может быть многоуровневым. Так, принимая во внимание практические рекомендации, разработанные криминалистами[119], следователь может осуществлять:
1) планирование по всем делам, находящимся у него в производстве;
2) планирование расследования уголовного дела в целом;
3) поэтапное планирование по конкретному уголовному делу;
4) планирование расследования по отдельным эпизодам преступной деятельности;
5) планирование тактической операции (комбинации);
6) планирование производства отдельного следственного действия.
Однако независимо от своих индивидуальных особенностей планирование расследования преступлений, нацеленных на незаконные корпоративные захваты, становится возможным лишь при наличии необходимых для этого условий. Как было сказано, в этом качестве выступает совокупность определенных обстоятельств, факторов, знаний, умений и навыков, делающих планирование по уголовным делам о таких событиях принципиально возможным.
По мнению Н. П. Яблокова, общими условиями планирования любой криминалистической деятельности являются:
1) наличие соответствующей исходной информации;
2) должная оценка сложившейся криминалистической ситуации и реальных возможностей достижения планируемых целей;
3) обеспечение четкой взаимосвязи и согласованности между отдельными планами (по каждому делу, материалу, экспертизе) и видами планирования (всего расследования, криминалистической операции, отдельного следственного и иного действия);
4) строгий учет установленного законом и иными актами времени, отводимого на данный вид криминалистической деятельности[120].
Считая данный перечень неточным и неполным, Р. С. Белкин, помимо наличия исходной (хотя бы минимальной) информации и оценки сложившейся в момент планирования следственной ситуации, предложил относить к общим условиям прогноз ее будущих изменений в результате реализации планируемых действий, а также учет реальных возможностей, средств и методов достижения целей[121].
Полагаем, что с учетом нужд расследования преступлений, нацеленных на незаконные корпоративные захваты, с этим дополнением вполне можно согласиться, приняв при этом во внимание то, что оценка следственной ситуации определяется исходя из анализа информации как о расследуемом деянии, так и об условиях, в которых производятся соответствующие мероприятия. В этой связи представляется весьма разумным предложение И. С. Федотова об отнесении к общим условиям планирования сопоставления информации, имеющейся в распоряжении субъекта расследования, с типичными моделями механизмов совершения предполагаемого преступления[122].
В контексте рассматриваемой проблематики уместно вспомнить о модельном подходе к пониманию следственной ситуации, предложенном Л. Я. Драпкиным. По его мнению, раскрывая и расследуя преступления, воздействуя на реальные объекты, проводя практические действия и мероприятия, постоянно имея дело с носителями фактических данных, взаимодействуя с работниками органов дознания и специалистами, следователь или дознаватель вынужден непосредственно руководствоваться в процессе своей деятельности информационными моделями реальной ситуации[123].
Видится, что это суждение достаточно точно характеризует место и роль модели в процессе планирования расследования преступлений. Безусловно, расследуя преступление, нацеленное на незаконный корпоративный захват, следователь должен будет действовать в реальной обстановке. Но для того чтобы его действия были в полной мере эффективными, перед их осуществлением ему необходимо получить максимально возможный объем исходной информации о наиболее существенных чертах имевшего место преступного деяния. Это требуется для последующего создания следователем его собственной адекватной модели.
Таким образом, сопоставление вышеупомянутых точек зрения Н. П. Яблокова, Р. С. Белкина, И. С. Федотова и Л. Я. Драпкина позволяет убедиться не только в наличии неразрывной взаимосвязи оценки следственной ситуации с моделированием, но и между всеми другими общими условиями планирования.
Результаты исследования свидетельствуют, что применительно к расследованию преступления, нацеленного на незаконный корпоративный захват, этот процесс выглядит следующим образом. Сначала следователь получает исходную информацию о свершившемся событии, затем он соотносит ее с типичной моделью механизмов совершения предполагаемого деяния. С учетом результатов такого соотнесения он производит оценку сложившейся следственной ситуации, пытаясь при этом спрогнозировать ее возможные