Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо

В это время дежурному пилоту из полиции надоело пить газировку и читать «Плэйбой» трехмесячной давности, он нацепил кобуру, вышел из комнаты отдыха и тоже направился в туалет. Но не успел он войти, как получил сильнейший удар по голове.

Лысый оставил дверь туалета незапертой, потому что задвижка на ней была сломана. Он рылся в сумке, когда в туалет ввалился челозек в полицейской форме. Лысый, не раздумывая, нанес удар, которому Джордж Буш, при всей его резвости, мог бы только позавидовать. Полицейский отлетел, врезался головой в дверь и осел на пол. Лысый ударил его ногой в солнечное сплетение и выхватил у него из кобуры пистолет.

Прижимая к груди сумку, лысый перепрыгнул через оглушенного полицейского, выбежал из туалета, бросил взгляд на самолет, стоявший около ангара, но тут же кинулся бежать в противоположную сторону. Размахивая девятимиллиметровым полицейским «зауэром», он подскочил к грузовику, стоявшему неподалеку, — на нем приехал в аэропорт водопроводчик, которого вызвали чинить трубу. Лысый распахнул дверцу, ткнул пистолетом в лицо ошеломленному водопроводчику, вышвырнул его из кабины, и грузовик, набирая скорость, помчался прочь.

Несколько человек выбежали из аэропорта посмотреть, что за шум. В туалете орал во весь голос очнувшийся полицейский. Пилот, который привез лысого, сообразил, что произошло что-то неладное, прыгнул в кабину «сессны» и тут же поднялся в воздух, забыв про неисправность в моторе. Детективы, которые расследовали происшествие, потом решили, что дело, видно, серьезное, раз пилот вздумал из-за него рискнуть

жизнью. Номер самолета в этой суматохе никто, конечно, не заметил.

Все решили, что это была попытка незаконного ввоза наркотиков. Ничего удивительного: то на один, то на другой маленький аэродром в пустыне время от времени, обычно ночью, садится самолет с грузом травки или героина. Особенно часто это случается на запасном аэродроме, где вообще ничего нет, кроме взлетной дорожки и столба с флюгером в виде полосатого мешка. Сюда ничего не стоит в любую ночь доставить партию кокаина для Палм-Спрингса или Лос-Анджелеса или столько героина, что хватит довести до бесчувствия половину населения долины.

Спустя некоторое время грузовик водопроводчика обнаружили увязшим по ступицу в песке посреди рощицы финиковых пальм недалеко от индейской резервации Торрес Мартинес — кучки домиков-автоприцепов с блюдцами спутниковых антенн на крышах и гирляндами сохнущего на веревках белья, которое треплет горячий ветер. Племя, испокон веков владевшее этой землей, на свою беду, поселилось слишком далеко к югу: куда больше повезло их сородичам из резервации Агуа Кальентес, которые осели когда-то на том клочке пустыни, что теперь носит название города Палм-Спрингс.

Резервация Торрес Мартинес находится вне юрисдикции местной полиции. Но нападение на полицейского и угон автомобиля под угрозой оружия — дело слишком серьезное, и очень скоро десятки полицейских со всей округи наводнили резервацию в поисках лысого с сумкой.

Выяснилось, что лысого с сумкой, бросившего здесь грузовик, видел один пронырливый индейский мальчишка. Еще мальчишка заметил, как этот человек сделал что-то непонятное: прежде чем уйти, он достал банку с машинным маслом, вымазал себе губы и нос изнутри и, вынув из кармана несколько монеток, положил их в рот. А потом отправился пешком в сторону

Дьявольского каньона и зарослей Санта-Роза, невзирая на жару, редкую в это время года,

Вернувшись на велосипеде в поселок, мальчишка рассказал все это одному старому индейцу, который коротал время, глядя, как полицейские тщетно шарят вокруг. Старик и растолковал им, в чем дело. Этот человек смазал себе маслом слизистые, а монеты взял в рот, чтобы меньше страдать от жажды. По словам индейца, это означало, что человек с сумкой в пустыне не новичок.

А Нелсон Гарим все это время не отходил от своей рации, испытывая невыносимые мучения из-за того, что не может тут же помчаться из города прямо к Дьявольскому каньону: сержант строго-настрого запретил ему покидать маршрут патрулирования.

Впоследствии было установлено, что недалеко от озера Кауилья лысый повернул назад по собственному следу, перелез через забор и, взломав дверь, проник в небольшой пустовавший домик, где, очевидно, прятался некоторое время. Потом он завел без ключа, соединив напрямую провода зажигания, стоявший в гараже старый «форд» и уехал в неизвестном направлении.

Не имея большого опыта по части пьянства, Брида Берроуз решила, что Линну должна помочь чашка кофе, и остановила машину около закусочной. Они сели за столик у окна, и она заказала по порции вишневого пирога и по чашке кофе.

К пирогу Линн почти не притронулся и сидел, разглядывая через окно, сквозь волны горячего воздуха, поднимавшиеся от асфальта, группу пожилых туристов н белых эластичных брюках и темных носках.

Когда официантка принесла им еше по чашке кофе, Брида сказала:

— Здесь я кофе еще не пила.

— Что это значит? — спросил Линн,

— Ничего. Это я сама с собой,

— Сама с собой? Прекрасно устроились — всегда есть с кем поболтать.

Брида, ухмыльнувшись, отрезала себе кусок пирога. По дороге она рассказала Линну все, что узнала от Ронды Девон. Про обещанную премию в пять тысяч ока говорить не стала: уж слишком его интересовало, кто сколько получит.

— Ну и сколько мы возьмем с этой дамочки? — спросил он.

— Мы?

— Я слыхал, частные детективы берут за слежку долларов по сорок пять в час. И еще на бензин — центов по сорок пять за километр.

— Вам я предлагаю тысячу долларов за все — если, конечно, вы узнаете то, что мне нужно. Это не так уж мало.

Линну Каттеру нравилось, как она обращается с ножом и вилкой. Девицы, с которыми он обычно имел дело, были из тех, кто болтает с набитым ртом. Этого он терпеть не мог. Уж лучше бы жевали резинку. Но когда он делал им замечание, они неизменно намекали в ответ, что он слишком привередлив для простого полицейского.

Но еще сильнее на него действовала темно-шоколадная родинка у нее под нижней губой, у самого уголка рта. Его вдруг охватило непреодолимое желание слизнуть с этой горько-сладкой родинки блестевшую на ней капельку вишневого сиропа.

— Готов спорить, что вы запросили хороший аванс. Если бы я решил взяться за разгребание семейной грязи, то потребовал бы вперед не меньше двух тысяч.

Брида Берроуз молча продолжала есть пирог. Линн Каттер отхлебнул кофе, взглянул в ее зелено-голубые глаза и сказал:

— В этом городе, наверное, можно хорошо заработать на семейных скандалах. Когда здесь разводятся, каждому остается не меньше чем по полсотни миллионов, и все равно они