Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо

— Ав чем дело?

— Он был за городом с молодой женщиной, брюнеткой с длинными волосами, возможно, мексиканкой. У нее большая рыжая собака и старый, ржавый «плимут». Вы не знаете, кто это можез быть?

— Нет.

— Вас это удивляет?

— Очень.

— Вы можете поговорить с ним, а потом позвонить мне?

— Мы можем встретиться.

— Скоро?

— Да.

Брида объяснила Ронде Девон, где находится, и та сказала:

— Я буду минут через пятнадцать. Только, пожалуйста, Марджи, не вздумай показывать мне все фотографии, которые привезла из отпуска.

Когда Брида вернулась в бар, Линн Каттер, облокотившись на рояль, болтал с хорошенькой пианисткой — она только что явилась на работу и разминалась, наигрывая попурри из Коула Портера. У пианистки были светлые волосы — как у Ронды Девон,

только крашеные. Она была во всем черном и улыбалась Линну так, что Брада невольно посмотрела на него внимательнее. Неплохо выглядит — вот если бы только острил поменьше! И задница у него, черт возьми, в самом деле ничего. Брида вдруг подумала, что не спала с мужчиной с тех пор, как переехала сюда из Лос-Анджелеса…

Линн вернулся, когда Брида уселась за столик. Он взял свою рюмку и задумчиво на нее посмотрел,

— Ну ладно, еще одну, — сказала Брида. — Сейчас у нас встреча с Рондой Девон.

— Да? Где?

— Здесь.

— Прекрасно. То, что я успел разглядеть через олеандры, мне понравилось.

— Постарайтесь держаться в рамках. Фамильярничать с клиентами у нас не принято.

Когда бармен поставил перед Линном его «Чивас», Брида подумала: надо бы вычитать из его заработка стоимость выпивки. Не пройдет и недели, как он еще останется ей должен.

Ронда Девон появилась через полчаса — Линн успел бы выпить еще две рюмки. И они пришлись бы кстати; у нее был такой вид, словно она собралась за покупками в магазин «Шанель» или только что вышла из шикарного' ресторана, Брида сразу определила, что ее кожаная сумочка — от Лиз Клейборн, и это еще самое дешевое из того, что на ней было. Где куплен ее черно-зеленый вельветовый жакет, Брида могла только гадать, а вечерние туфли из черной замши стоили, наверное, дороже всего, в чем была Брида.

Бриде показалось, что в мягком полумраке бара Ронда Девон выглядит, как ни странно, старше, чем при свете заката в ее собственной гостиной. Ей пришло в голову, что Ронда Девон, должно быть, несколько преуменьшила свой возраст.

Линн же, очевидно, ни о чем таком и не задумывался. Он видел перед собой всего лишь денежный ме-

шок — и строил ему глазки. «Что за противный мужик, — подумала Брида. — Скорее бы с ним развязаться».

— Миссис Девон, — сказала она, — познакомьтесь, это Линн Каттер. Он помогает мне в вашем деле.

— Я думала, вы работаете одна, — сказала Ронда Девон, не подав Линну руки. На левом мизинце у нее был канареечного цвета бриллиант каратов на восемнадцать, похожий на кукурузное зерно.

— Сядем здесь? — Брида показала на банкетку в углу, подальше от рояля.

— Мартини с водкой, — приказала Ронда Девон Линну, словно официанту. — Сухой, чуть-чуть лимона, маслину не надо.

Пока Брида и Ронда Девон усаживались, Линн заказал мартини и шотландского виски для себя, а потом сел напротив них за низкий столик. Ронда закурила сигарету и посмотрела не на него, а на коктейль у него в руке. Брида это заметила. «Тоже пьяница», — подумала она.

Стараясь выговаривать слова как можно четче — слитком много было выпито на пустой желудок, — Линн еще раз подробно рассказал все, что произошло в этот день. Когда он закончил, Ронда Девон уже не казалась такой самоуверенной. Брида явственно слышала, как дрогнул ее голос, когда она сказала:

— Невероятно. Не могу себе этого представить. Молодая мексиканка?

— Возможно, мексиканка, — сказал Линн — У нее черные волосы.

— Зачем ему мог понадобиться ребенок от мексиканки? — спросила она не поднимая глаз.

— А почему бы и нет? — сказал Линн. — Я бы на вашем месте возражать не стал. Возьмите Викки Кэрр и Линду Ронстадт. А Милли Вальдес — она же хозяйка половины магазинов в Индио, где торгуют японскими автомобилями. Или вспомните…

— А как насчет старого ржавого «плимута»? — пе-

ребила Брида, дав себе слово, что больше поить его не будет. — Это вам о чем-нибудь говорит?

— И машина, и женщина, и собака — все это для меня новость.

— А тот человек, которого ваш муж подобрал в Разноцветном каньоне? — спросил Линн. — В бейсболке, крепкого сложения, на вид лет тридцати, возможно, тоже мексиканец. Что вы можете сказать о нем?

— Этого я тоже не могу понять, — ответила Ронда Девон, и теперь Бриде показалось, что у нее дрогнул не только голос, но и подбородок. — Наверное, просто попросил его подвезти. Мой муж готов подобрать любого бродягу. Он всегда был такой. В Лос-Анджелесе он подает всем уличным нищим. — И она сердито продолжала: — Совсем как ребенок. Ему за всю свою жизнь никогда не приходилось зарабатывать. Он не знает, какие… какие подлые бывают люди. Я не могу понять, что он делает!

— Может быть, это возрастное? — заметила Брида. ~- Такое бывает, миссис Девон.

— Но хотеть ребенка, когда он не способен к сексу? Да еще с этой…

Ронда Дезоя заметила, что говорит слишком громко, и сделала глоток мартини, чтобы успокоиться. Потом глотнула еще. Рука, в которой она держала сигарету, заметно дрожала.

— Насколько глубоко нам следует копать, миссис Девон? — спросила Брвда, и Линну показалось, что в голосе ее прозвучало сочувствие.

— Теперь я должна знать все, — ответила Ронда Девон.

— Вы по-прежнему не хотите спросить его напрямик?

— Нет, Это его дело… За все время, что мы женаты, он меня ни разу ни о чем не спрашивал.

— Вы были раньше замужем? — спросил Линн.

— Да. Два раза.

— А он?

— Нет. Я его первая и единственная любовь. Так он всегда говорит.

Линн покосился на Бриду и спросил:

— Когда Брида позвонила вам и попросила поговорить с мужем, вы с ним говорили?

— Да, я ему рассказала, как мне не везло сегодня в гольф, и спросила его между прочим, как он провел день,

— И он сказал вам, что ездил на прогулку?

— Да, — ответила она. — Но он ничего не говорил про Разноцветный каньон. Сказал, что доехал до индейской резервации и прогулялся по каньону Андреас. Сказал, что там было замечательно, потому что не было никаких туристов. Сказал,