"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
– Разве? Вот уж никогда бы не подумала… Вероятно, он. домашний диктатор. Но мы видим достаточно примеров: родители получают значительную власть и привыкают к почтительному отношению.
Лучики у глаз миссис Коттингхем стали глубже, похоже, что-то забавное пришло ей на ум, но она промолчала.
Я с горечью поджала губы. Фейбиану удавалось производить на людей впечатление умного и обаятельного человека. Вчера страдания отца, потерявшего дочь, растрогали даже такого проницательного полицейского, как Терри Финчли. Что уж говорить о школьной учительнице. Если бы на прошлой неделе я не вернулась за своим пальто и не увидела его поступка, разве я поверила бы, что он мог быть жестоким? Вместо попытки убедить Коттингхем в садистских наклонностях Фейбиана, я спросила, что, по ее мнению, вызвало внезапное бегство Эмили.
– Девочка прервала чтение своего стихотворения. Домашнее задание на понедельник было – написать стихотворение. Я заставляю ребят вытягивать соломинки, кому читать, так как есть нахалы, которые все время хотят быть на виду, а другие так застенчивы, что никогда сами не вызываются. Эмили была четвертой, она прочитала несколько строк и вдруг расплакалась. Вскоре у нее началась настоящая истерика, и я вынуждена была вывести ее из класса.
– Поэма о матери?
Миссис Коттингхем скривилась.
– Надеюсь, нет – это был на удивление мрачный отрывок.
– Вы помните его? – Я заволновалась от неожиданной возможности найти прямой путь к образу мыслей Эмили.
– Поэма у меня. Эмили оставила ее на столе, когда мы пошли в комнату медсестры.
Стол миссис Коттингхем был завален кипами бумаг. Учительница поискала в одной из стопок и вытащила листок бумаги. Поглядев в него, она еще сильнее нахмурилась.
– Определенно, что-то происходит в ее жизни. Дети обычно выбирают стандартные темы – великолепие природы, боль расизма, словом, то, что на поверхности.
Я взяла у нее листок.
МЫШКА МЕЖДУ ДВУМЯ КОТАМИ
Стихотворение Эмили Мессенджер
Мышка Квакер, принарядившись в серое,
Выходит из норки на работу, не играть.
Каждый звук заставляет ее вздрагивать,
Она слишком мала для драки.
Маленький носик подергивается, усики дрожат,
Она ищет крошки – не хлеб с маслом.
То, что отказались есть Боги,
Она знает, должно подойти ей.
Два кота – короли здесь.
Их приближение означает ее отступление.
Один толстый, другой тощий,
Жестокая игра их любимое занятие.
Однажды поздно ночью они незаметно подкрадываются,
Когда мышонок грызет деликатес на блюде,
Они окружают бедную Квакер и зажимают ее
Крепко между когтистыми лапами.
Тощий кот поет, как бы лаская ее;
Мышонок мчится к комоду.
Толстый кот рычит и удерживает ее,
Словно хочет благословить.
Толстый кот усмехается. Ты должна выбрать.
Тощий кот поет: «Ты моя муза,
Оставайся со мной и будь моей любимицей,
Ты не можешь отказать».
Толстый кот усмехается. У него влажные губы.
«Пойдя с ним, ты пойдешь на смерть.
Останься со мной. Ты будешь моей рабыней
И у меня в долгу».
Рабыня или муза, мышка чувствует западню.
Когтистые лапы на шее не придают ей храбрости.
Зажатая между усмешками и песнями, она теряет мужество.
Плохая шутка. Коты неистовствуют.
Два кота громко выкрикивают свои заклинания.
Один рисует красные полоски на ее спине.
Другой раздирает ей грудь.
Нет предела.
Квакер живая, жестоко покалеченная,
Ползет на цыпочках к своей норке.
Коты усмехаются и поют. Охота для забавы.
Они играют своими мускулами.
Я была поражена. Неприглядная действительность в доме Мессенджеров трансформировалась в гротескную жизнь в стихотворении. Кроме того, я была удивлена правильному обращению с языком. Трудно себе представить, что Эмили, внешне такая безучастная, могла написать столь пронзительные строки.
– Как вы думаете, когда она это написала? – спросила я миссис Коттингхем. – Вы сказали, что это было домашнее задание на понедельник. Значит, она написала стихотворение во время уик-энда? После смерти матери?
Миссис Коттингхем, обдумывая ответ, поджала губы.
– Я дала это задание две недели назад. Мы занимались разбором особенностей жанра поэзии в течение нескольких уроков. Учащиеся обычно до последней минуты тянут выполнение заданий, и поэтому, вполне возможно, Эмили писала стихотворение во время уик-энда. Однако, если она знала, что ее мать мертва… И вообще, как она могла иметь… душевные силы писать что-либо. Думаю, что Эмили все-таки выполнила задание досрочно. Но тогда зачем читала его на уроке?
– Возможно, Эмили отождествляет себя с мышкой, а может, она так представляет свою мать, а себя – как виновное во всем чудовище. Мне бы хотелось взять поэму с собой.
Миссис Коттингхем решительно покачала головой.
– Нет, это личные бумаги учащихся. Вы не знаете.
– Я не знаю, где она. Чем больше времени уйдет на ее поиски, тем меньше шансов найти ее здоровой или вообще живой. И она взяла с собой малолетних братьев. Все это может помочь мне больше узнать об Эмили, чтобы вычислить, куда она могла уйти.
– Полиция ищет.
– И я от души желаю им всяческих успехов, – оборвала я учительницу. – Но они не изучают Эмили. Они заняты ситуацией. Фейбиан влияет на расследование, привлекая прокурора штата.
– А у вас особые приемы?
– Извините, я думала, вы знаете: я частный детектив. – Я ведь сказала ей об этом вчера вечером по телефону или же была так ошеломлена событиями, что не могла даже нормально представиться?
В конце концов миссис Коттингхем с большой неохотой разрешила мне сделать копию с «документа» – так она назвала стихотворение. Она стояла в офисе рядом со мной, пока я снимала копию на ксероксе. Я даже бросила десять центов в лоток – плата, взимаемая за использование множительной техники в личных целях.
– Пожалуйста, позвоните мне, если у вас появится какая-нибудь идея насчет Эмили или узнаете что-нибудь такое, что могло бы подсказать мне, куда она пошла, – попросила я миссис Коттингхем, когда она провожала меня к двери.
Учительница пообещала, но по выражению ее лица мне стало ясно, что она не испытывает большого доверия к моим разыскным способностям. Словно чтобы подтвердить ее мнение, по дороге домой я остановилась у дома Мессенджера. Экономка приоткрыла дверь.
– Известий нет. – Из-за сильного акцента ее почти невозможно было понять.
– Я детектив, – произнесла я медленно. – Мистер Мессенджер дома?
– Известий нет, –