"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Нет, ты ответь мне, что я должна сказать Конраду и мистеру Контрерасу? – требовательно спросила Лотти.

– Что я их тоже люблю и позвоню им утром.

– Нет. Ты немного поспишь, а потом позвонишь. Они очень беспокоятся о тебе, хотя не понимаю, сколько можно из-за тебя нервничать. После вчерашних подвигов ты затеваешь новое приключение, да еще втягиваешь в это Макса, – совершенно безответственный поступок.

Я приподнялась на постели.

– С Максом все в порядке? Я видела, что у него плохо с сердцем, но не могла заставить этих чинуш обратить на это внимание.

Лотти недовольно вздохнула:

– Да, ему было плохо, но не с сердцем… Семья Макса бежала из Европы ради спасения жизни, когда ему было тринадцать. Мысль о принудительном возвращении была для него нестерпима. Так было бы и со мной, я знаю. Сейчас я дала ему легкое успокоительное, и к утру все будет в порядке.

– Я не ожидала, что так случится, – оправдывалась я. – Мы приняли все меры предосторожности. Откуда мне было знать, что в старом хлебном фургоне на стройплощадке они размещают иммигрантов?

Лотти присела на край моей постели.

– А ты должна знать. И знаешь почему? Потому что независимо от того, что ты собираешься делать, в большинстве случаев возможны непредвиденные последствия. Если ты идешь на угол купить молока, магазин наверняка закроется именно в эту секунду.

– Как говорила мне Габриэлла, когда я родилась, восходили и Марс, и Венера, и какие-то другие планеты. Они не могли договориться, какая из них будет доминировать надо мной. Разве это моя вина? – Я силилась сесть. – Ты думаешь, почему Иммиграционная служба прибыла именно в этот момент? Не потому, что я была там сегодня, а потому, что я была там вчера. Кто-то из мушкетеров, решив спрятать концы в воду, позвонил и сообщил о фургоне, с тем чтобы бригаду забрали и выслали из страны до того, как я снова там появлюсь. Они думали, что у них есть сегодняшний день в запасе.

– Не знаю, о чем ты говоришь. Однако из этого следует, что твое появление на стройке стало причиной разыгравшейся драмы. Теперь ложись спать. – Лотти толкнула меня на подушку, но ее прикосновение было мягче, чем слова.

Было девять часов, когда Лотти разбудила меня и сказала, что звонит Конрад. Я натянула джинсы и, разбитая тяжелым сном, пошатываясь и путаясь в незнакомом доме, побрела к телефону.

– И как ты только все успеваешь, Виктория? Уже побывала под арестом. Мне об этом сообщила мама. – Тон, каким разговаривал со мной Конрад, не предвещал ничего хорошего.

– Интересно, как твоя мама узнала об этом?

– Из теленовостей, как и все в Чикаго. Все, кроме меня. И еще, Вик, как это получается: в тебя вчера стреляли, а я впервые узнаю об этом от самодовольного типа Райерсона?

Я села на вертящийся стул у телефона и потерла глаза.

– С Мюрреем последний раз я разговаривала во вторник. Понятия не имею, откуда он узнал.

– Ладно, я узнал большую часть истории от него, когда он с чертовской наглостью позвонил мне, чтобы расспросить о подробностях.

– Тогда Мюррей перехватил сведения из воздуха, а с тобой говорил так, будто все узнал от меня, это их репортерские штучки. А помимо всего, не упустил случая столкнуть нас… И кажется, его план сработал. Пожалуйста, Конрад, перестань предъявлять обвинения, или я повешу трубку.

Но Конрад был или слишком сердит, или обижен и не слушал меня.

– Какого дьявола ты не попросила полицейских в О'Харе позвонить мне? Я мог вытащить тебя из этой каши гораздо быстрее и дешевле, чем этот твой пижон-адвокат.

Я притронулась к ушибленному месту на голове.

– Все произошло так быстро. Меня затолкали в переполненный фургон и доставили в аэропорт, где обыскали. Тебе когда-нибудь приходилось испытывать подобное? Это здорово сбивает с толку.

– Я знаю, ты скорее согласилась бы улететь в Бухарест и выяснять, как добраться домой автостопом, чем попросила бы меня о помощи. Разве я не прав? – В его голосе было столько горечи…

– Несомненно, мне лучше было бы позвонить тебе вчера и не трястись от страха, поднимаясь к себе в квартиру. Как ты не можешь понять, почему я этого не делаю? Это же элементарно, Конрад.

Говоря это, я сама удивлялась: неужели моя гордость была уязвлена настолько, что я позволила бы полицейским засунуть меня в самолет, лишь бы не обращаться к любовнику. Это было то, что я предпочитала скрывать от посторонних.

– Когда же ты собиралась сообщить мне об этом побоище?

– Сегодня вечером. Как только проснулась бы. Я позвонила бы раньше, если бы знала, что мы удостоимся попасть в четырехчасовые новости. Хватит обижаться, Конрад. Я теперь хочу позвонить мистеру Контрерасу, пока он не ушел гулять с собаками.

– Он уже ушел. Представь себе, старик не выдержал и сам позвонил мне – признак полного отчаяния. Но, Вик, вернемся к тому, что элементарно. Ты оберегаешь меня от всего, что делаешь, как будто защищаешь маленького Моисея от фараона, и, когда я случайно что-то узнаю, ты лишь делишься со мной впечатлениями.

– Конрад, если бы ты знал, что я планирую на это утро подобную прогулку, ты бы решительно запротестовал. Считай, что мое поведение – нормальное желание избежать конфликта с тобой.

– Пойми, я возражаю против того, что ты нарушаешь закон, а не против твоего увлечения твоими расследованиями. Так трудно понять разницу? Ты оскорбляешь мои чувства.

– Возможно, если бы ты прошлой ночью не был так строг в отношении «Четвертой поправки», все было бы иначе. Но ты накануне устроил такой разнос, что я решила помалкивать.

– Я думаю, дело в том, девочка, что ты любишь летать в одиночку. Если кто-то рядом с тобой, даже если это дружеский самолет, ты собьешь его. – Конрад положил трубку прежде, чем я нашлась что ответить.

Меня охватил озноб. Я одиноко сидела в тускло освещенном коридоре, пока не появилась Лотти с чашкой свежего кофе. Я с благодарностью отхлебнула его и оставила у себя на коленях, чтобы не запятнать полированный столик, который Макс использовал для телефона.

– Макс спит? – спросила я.

– Да. Он будет спать до утра. Конрад приедет?

– Он так рассердился, что не знаю, будет ли когда-нибудь снова разговаривать со мной. И не говори, что я сама во всем виновата: мне не нужна такая забота от тебя сегодня вечером.

Лотти включила маленькую лампочку над телефоном. Ее глаза стали солнечными в этом золотистом искусственном свете.

– Приходило ли тебе когда-нибудь в голову,