"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Несмотря на мои бессвязные протесты, врачи оставили меня на ночь в больнице. Когда они позвонили Лотти – я назвала ее своим лечащим врачом при заполнении карты в приемном отделении, – она сообщила о моем ушибе головы и этим укрепила их решение. Я была вне себя.

– Правильно, проведите ей полное неврологическое обследование, – добавила еще Лотти.

– А как же твое убеждение, что больные должны принимать активное участие в решении своей судьбы? – спросила я, после того как медсестра принесла мне телефон.

– Это применимо не к ослам, дорогая, а только к тем, кому хватает ума не лезть на Эверест со сломанной ногой.

Как только Лотти повесила трубку, я поняла, что она права. У меня не было сил даже двигаться, не говоря уж о том, чтобы защищаться от врагов. Я очень долго собиралась с силами, чтобы позвонить диспетчеру в полицейском участке и оставить для Конрада сообщение, что я нахожусь в больнице «Нортвестерн».

Сначала меня вымыли, потом взяли кровь; время от времени я видела обрывки происходящего, но большую часть вечера так крепко спала, что ни телефонные звонки, ни больничные процедуры не смогли разбудить меня. Конрад приходил около семи вечера. Проснувшись, я нашла записку, прикрепленную к букетику маргариток, но даже не пошевелилась.

Около четырех утра я наконец вышла из этого состояния. После некоторой растерянности от того, что нахожусь в больнице, события последних недель нахлынули на меня. Я валялась в кровати, с беспокойством думая о мистере Контрерасе и детях, о смерти Дердри и рабочих-иммигрантах, прикидывала, за что приняться в первую очередь, пока в начале седьмого не пришла Лотти. Она села ко мне на кровать, ее темные глаза казались огромными на бледном лице. Я отвернулась, когда она сказала мне о смерти Джесси, и лишь через несколько минут обрела дар речи.

– Да, ты была права. Мне ни за что не следовало оставлять Хаукингсов в подвале в ту первую ночь. Если бы я позвонила Конраду, как ты настаивала, девочка была бы жива.

– Ты не могла всего предвидеть, Вик. В тот вечер я сказала это сгоряча, кроме того, мы не так уж хорошо поступили, положившись на мать. Я также узнала от Конрада, что проход между туннелями и подвалом почти невозможно найти, если не искать его специально.

Конрад, не разбудив меня, позвонил Лотти, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Мы не были женаты, и больница отказалась давать ему какие-либо сведения обо мне. Он сказал Лотти, что вместе с Финчли остался у «Палтинея», чтобы выяснить, почему поисковая команда не нашла вход в туннели, когда утром после гибели Дердри отправилась на поиски Теймар.

– Мы потеряли одного ребенка, – продолжала Лотти, – но живы шестеро других людей, которые сейчас были бы мертвы, если бы не ты и твой сосед-ковбой, который, между прочим, в боевом настроении. Мы хотим начать курс уколов против бешенства из-за укуса крысы и сейчас обследуем его сердце, чтобы убедиться, что он сможет перенести весь курс.

Я кивнула.

– Без него я бы не справилась вчера. Как Теймар Хау-кингс?

Лотти нахмурила брови.

– Ей делают внутривенные витаминные вливания. Но есть опасение за душевное состояние. И то же относится к Эмили Мессенджер. Мистер Мессенджер приходил вчера днем, как только узнал, что дети нашлись. Эмили пронзительно закричала, чтобы врачи увели его. Никто не может добиться от нее связного рассказа. С ней будет разговаривать психиатр, но сначала следует восстановить ее физические силы. Мальчики, ее братья, скоро придут в норму, во всяком случае физически, и медперсонал полон таких же надежд в отношении детей миссис Хаукингс. Леон Хаукингс требует опеки над детьми, – продолжала рассказывать Лотти. – Он то грозит больнице гражданскими исками в связи со смертью Джесси, то публично клянется засадить жену в тюрьму за то, что она подвергала опасности жизнь детей.

Я позвонила Мэрилин Либерман в «Аркадия-Хаус», и она попросила Еву Кун посмотреть, можно ли что-нибудь сделать, чтобы помочь Теймар.

– Муниципалитет вопит о пренебрежении детьми, поэтому, когда она достаточно окрепнет физически, ей придется нелегко.

– Полиция еще не арестовала Эмили? – спросила я.

Лотти саркастически усмехнулась:

– За убийство Дердри? Хотя они и придерживаются позиции Фейбиана, но действуют очень осторожно. Кроме того, один из твоих друзей-полицейских оказался неожиданным союзником. Это та рыжеволосая женщина, что допрашивала тебя в субботу в приемном отделении… да, да, офицер Нили. Вик, я попросила врачей обследовать тебя на компьютерном томографе, прежде чем ты выйдешь из больницы.

– Значит, ты считаешь, что каждый, кто побывал в этих туннелях, после сходит с ума?

Лотти поднялась с кровати.

– За последние семь лет ты получила третий серьезный ушиб головы, и я хочу убедиться, что твой толстый польский череп выдерживает удары дубинок.

Я села, вспыхнув от возмущения.

– Я не могу согласиться на такую проверку: они обязательно что-нибудь обнаружат, и тогда мне отсюда не выбраться. И долгов у меня выше головы. В субботу в «Бет Израйеле» мне сделали компьютерное сканирование. Кроме того, я должна действовать. Столько нерешенных проблем. То, что Эмили нашлась, делает их более неотложными – медлить нельзя.

Лотти положила пальцы мне на запястье, как бы проверяя пульс, а на самом деле, чтобы успокоить меня.

– Оборудование и специалисты в «Бет Израйеле» не так хороши, как здесь. Вчера рентгенолог сказал, что твое компьютерное сканирование не достаточно качественное для того, чтобы с уверенностью исключить подчерепной инсульт. Я договорюсь с «Нортвестерном» об оплате. Ты не можешь оставаться без присмотра с таким ушибом головы.

Когда она ушла, я встала с кровати, чтобы одеться и сбежать. Я не могла околачиваться в больнице, дожидаясь бесполезного анализа стоимостью в тысячи долларов, лишь бы доставить удовольствие медикам точным следованием установленному порядку.

Мои мышцы не проявляли прежней гибкости – той, которую я ждала от них. С трудом, но я двинулась к одежному шкафу. Кто-то сложил мои вещи в пластиковый пакет с биркой «Варшавски – 402, б». Я раскрыла пакет и отпрянула: запах был ужасный. Масляную воду, оставшуюся на ночь в запечатанном пакете, можно было разливать в баллончики и использовать как слезоточивый газ. Попытка влезть в эти вещи вызвала бы еще большую тошноту, чем та, что навалилась на меня сейчас.

Закрыв пакет, я обнаружила, что запах накрепко пристал и ко мне: вчера меня отмывали губкой, но мои волосы были склеены потом и высохшей вонючей водой. В палате был душ, и я стояла под ним добрых