Ложь за ложью - Софи Става

Давай. Давай, Вайолет, надо. Ради Харпер.

Я закрываю глаза и нажимаю на спуск. Выстрел оглушительный и резкий, он похож на удар хлыста, но гораздо громче. В ушах звон и боль.

Когда я открываю глаза, Слоун лежит на полу.

Пистолет с грохотом падает на кафель. Я опускаюсь на колени.

Джей

— Что она сказала? — переспрашиваю я, удивленно поднимая бровь.

Вдалеке доносится вой сирен.

Энн-Мари лукаво усмехается, потом пожимает плечами и отбрасывает с глаз светлую прядь волос.

— Что ты к ней клеился.

— Я? К ней? Это точно Кейтлин говорила? Когда?

Я стараюсь, чтобы голос не выдавал раздражения, но тщетно. С чего бы Кейтлин обсуждать с Энн-Мари наши дела?

— Я тут ни при чем. — Энн-Мари проходит на кухню и достает из холодильника еще одно пиво. — И не парься так, я не повелась. Любой няньке кажется, что отец семейства на нее запал, — еще с тех пор, как Аффлек со своей няней сбежал. Профессиональный риск, что ты хотел?

Она подмигивает, забирает пустую бутылку, сует мне полную, холодную. Я делаю долгий глоток, потом еще один. От пива меня наконец отпускает. Когда я заехал сюда сорок пять минут назад, сразу после ссоры с Вайолет, мне хотелось стены крушить. Слава богу, Энн-Мари попалась. Она была на крыльце, когда я проезжал мимо, и помахала, чтобы я остановился. «Дети наверху, — сказала она, кивнув на дверь, — вырубились перед теликом». Я и сейчас телевизор слышу — он орет на всю.

Теперь сирены звучат громче, они приближаются, перекрывая даже телевизор. Я вдруг понимаю, что впервые слышу их с тех пор, как мы приехали сюда. В Нью-Йорке сирены — постоянный фон. Они то стихают, то нарастают, но никогда не замолкают до конца. А здесь, где единственный звук — шум прибоя, этот вой режет слух, кажется чужеродным.

Я киваю в сторону улицы и шучу:

— Думаешь, это Кейтлин вызвала полицию?

Энн-Мари смотрит на меня с усмешкой. Она открывает рот, но не успевает ничего сказать, поскольку сирены вдруг оказываются прямо перед домом. Мы оборачиваемся к окну и видим на подъездной дорожке две полицейские машины с мигалками. Дверцы автомобилей распахиваются, сирены не смолкают.

— Пойду гляну детей. — Я ставлю пиво на стойку. — Может, кто-то из них до телефона добрался?

Но не успеваю я сделать и шага, как к нам в дверь начинают колотить. Тяжелые удары, глухие, кулаком по дереву. Мы встревоженно переглядываемся.

А потом дверь распахивается. Мы оба отшатываемся, пятимся назад, пока не упираемся в стену гостиной. В дверях стоят трое полицейских. С пистолетами наготове.

— Джей Локхарт? — рявкает один из них.

Я рефлекторно вскидываю руки над головой.

— Да, это я. Но…

— Сэр, вы арестованы за покушение на убийство Вайолет Локхарт.

Он подходит ко мне с наручниками, грубо разворачивает. Чувствую на запястьях металл — холодный и твердый.

Покушение на убийство? Какого хрена? В голове муть, тело будто ватное. Я смотрю на полицейского совершенно ошарашенный.

— Вы имеете право хранить молчание, — продолжает коп. — Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

— Это какая-то ошибка, — наконец выдавливаю я, пытаясь повернуться к нему, но меня дергают обратно и толкают вперед, к двери. — Пожалуйста! — ору я, меня захлестывает паника.

Оглядываюсь на Энн-Мари. Она бледная, стоит с открытым ртом, обхватив себя руками.

— Это ошибка! — продолжаю я орать. — Энн-Мари, вызови адвоката. Помоги мне!

Но она не двигается с места, только смотрит во все глаза не мигая.

На улице меня заталкивают на заднее сиденье полицейской машины, сверкающей мигалками. Усаживаясь, я бьюсь головой о проем двери.

Всю дорогу до участка никто не говорит мне ни слова. Я сижу оглушенный, онемевший, тяжелое чувство сдавливает грудь, мешает дышать, мешает думать. Покушение на убийство? Вайолет? Нет, тут какая-то ошибка.

В участке меня запихивают в грязную камеру предварительного заключения — убогую, серую и душную. Здесь ни окон, ни кондиционера. Мокрая от пота рубашка липнет к спине. Я сажусь на жесткую скамью, потом встаю, потом снова сажусь. Мне не место здесь. Я не знаю, что за чертовщина творится, но мне здесь не место.

Дважды я вскакиваю, ору, прошу воды, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь заговорил со мной или хотя бы заглянул ко мне, но никто не приходит. Наконец, спустя часы, дверь открывается и охранник называет мое имя.

Он ведет меня по бетонному коридору в комнату для допросов. Как и камера, она душная и обшарпанная. Посередине стоят алюминиевый стол и два стула — по одному с каждой стороны. Стул неудобный, слишком маленький.

Охранник уходит, и я снова один, но ненадолго. Раздается гудок, замок щелкает, и дверь открывается.

Входит мужчина. На нем брюки, расстегнутая у ворота рубашка с закатанными рукавами, из-под которой видна выцветшая белая майка. Он выдвигает стул напротив меня и садится. Это худощавый человек с острыми чертами лица лет, кажется, сорока — пятидесяти.

— Детектив Эджертон, — говорит он. Резковато, но без грубости. — Учтите, идет видеозапись. — Он оборачивается и показывает на маленькую камеру позади, в правом верхнем углу. Потом снова смотрит на меня. — Расскажете, что произошло?

Я мотаю головой.

— Ничего не произошло! Это какое-то недоразумение! — Я на грани истерики. — Вы не того взяли! Я Вайолет пальцем бы не тронул. Ни за что. Я…

— Джей. — Детектив поднимает руку. — Давайте по порядку. Когда вы в последний раз разговаривали с женой?

Я прерывисто выдыхаю.

— Сегодня днем.

— И о чем был разговор?

— Мы… — Я сглатываю, уже понимая, как это прозвучит. — Мы поссорились. Она попросила меня уехать.

— Из-за чего поссорились?

— Она подумала… — снова замолкаю. Тру висок. Лоб мокрый от пота. Черт. — Она подумала, что видела меня с няней. — Голову ломит, боль растекается от затылка ко лбу. — Можно мне воды?

Детектив игнорирует меня.

— Подумала? — Лицо бесстрастное, он даже не моргает.

Я ерзаю на стуле.

— Слушайте, у нас с женой были проблемы. Мы обсуждали развод.

Я понимаю, это не ответ на вопрос, но хочу, чтобы он знал: все не так, как кажется.

— Кто предложил развод?

Пожимаю плечами.

— Не знаю, мы оба согласились, что у нас ничего не получается.

Это, опять же, не совсем правда. Но правда мне сейчас не поможет.

— То есть изначально расторгнуть брак предложила миссис Локхарт?

Не понимаю, к чему он клонит. И кто ему такое сказал.

— Она злилась, и да, возможно, первой это предложила, но